• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: storytelling (список заголовков)
02:35 

нейромифология

Я никогда не забуду простые слова, сказанные мне в детстве отцом. "Забор, - сказал он мне, - карандаш, пони, кровать".
Мойры — странный народ, нет нынче такого сплава:
Делят глаз на троих, как люди — вино и славу.
Если будешь умён, подманишь их чудесами,
То научат смотреть на то, что увидят сами:

Шепчет старшая, в тонких пальцах вращает око,
«Вижу, вижу места, где было не одиноко,
Где ты был — молодой и легкий, беспечный, светлый,
Как вокруг собирал весёлых, родных, бессмертных.

Как шумела вода, как волны ласкали ступни,
Как вам было всё пьяно, просто, легко, доступно,
Каждый камешек, вечер, блик превращался в рифму,
Темнота с тишиной еще не кружили грифом.

Дай мне нить, что сплетает дни твои ожерельем,
Я её сохраню от боли и сожаленья.
Больше новое и чужое не грянут стражей —
Будут август, и двадцать лет, и закат на пляже».


С нею средняя — глаз баюкает, как младенца:
«Вижу то, что настанет. то, от чего не деться:
Вот грядущее ждёт, пьянит, как хороший Чивас
Где сошлось и сбылось, придумалось, получилось —

Ты нашел человека, мир утонул в уюте,
Вы купили собаку — или нашли в приюте,
Твои книги скупают адскими тиражами,
Маме век никакие страхи не угрожали.

Дай мне ниточку, нить, единственное святое —
Я наполню её спокойствием, красотою.
Сохраню в янтаре реликвией, хрупкой брошью,
До счастливых времён, до радостных, до хороших».


Третья — острый клинок, не голос — ветра и глыбы:
«Вот сложилось бы по-другому, и ты бы, ты бы…
Несвершённое злит и колет, как будто жало,
Сколько мог — да вот что-то, видимо, помешало.

Умотал за границу б, занялся бы вокалом,
Рисовал бы наверно лучше, чем Фрида Кало,
Больше бегал — и был бы мышцы сплошные, жилы,
Промолчал бы — и вы б, наверно, еще дружили.

Дай мне ниточку, нитку, деревцо в урагане,
Да не тронута будет временем и врагами.
Просвечу миллион миров сквозь тебя, как призму,
Где ты смел и уверен, радостен, важен, признан».


Ожидают втроем — сплошь мрамор и тёмный вереск,
Ждут, кому поклонюсь, достанусь, приду, доверюсь,
Я качаю лишь головой — мол, какого чёрта,
Прохожу мимо них, и молча иду к четвертой.

Самой юной, слепой, мерцающей, как химера,
Недостойной трудов Платона и книг Гомера,
Вот молчит, не речёт себя ни святой, ни вещей,
Но дашь руку ей — и увидишь простые вещи:


… Солнце щурится в окна заспанным партизаном,
Покрывает дома расплавленным пармезаном,
Лёд искрится, шипит и щёлкает, как кассета,
Все окрестные псы лежат в океанах света.

Тащат граждан трамваи, бабушки — их баулы,
Птицы держат свои почетные караулы,
Пахнет ранней весною музыка из колонок,
(Твои волосы — моим старым одеколоном).

Мир течет по ладоням — дикий, необъективный,
Не найти для него ни линзы, ни объектива,
Не запрятать на праздник, не загрузить на плеер,
(Ты смеешься, и в мире нет ничего теплее).


Страх — живучая, старая, хитрая барракуда,
Но стихи продолжают шпарить из ниоткуда,
И творят настоящее — терпкое, как корица,
Драгоценное тем, что больше не повторится.

Потому то и тянемся — сквозь темноту и ужас,
Собирая капканы, раны, занозы, лужи,
Сквозь морозы и страхи, войны, раздоры, моры —
Хрупкой тоненькой нитью в белых ладонях мойры.


Пусть прядет. Неумело, слепо и отрешенно —
Значит, нету вещей предсказанных и решенных.
Значит жизнь моя — бледный лучик на тонкой спице,
Уж какая стряслась, на что-нибудь да сгодится.



@темы: заклятья, storytelling

22:15 

sidekick

Я никогда не забуду простые слова, сказанные мне в детстве отцом. "Забор, - сказал он мне, - карандаш, пони, кровать".
Нравится сказка? Гляжу, молчишь-ка! Слушай внимательно, до конца:

Кэвин — не рыцарь, почти мальчишка, старые латы и конь отца. Парень не ладит с железом острым, словом не ловит хвосты комет. Только невеста — в плену у монстра... так что и выбора, в общем, нет. Нету ни волка, всезнайки-друга, крестного мага, чтоб защищал. Есть только Боб — менестрель, пьянчуга, в ярких, нелепых, смешных вещах. Взял, да и бросился под копыта... что ж, веселее, чем одному.

... Земли, что были давно забыты, прячутся там, впереди, в дыму. Ждут на пути города и горы, небо к полуночи — как витраж. Кевин узнает и гнев, и горе, как приручать и седлать ветра. Люди с гортанным, нездешним смехом, верность, предательство, гул дорог. Что ты оставил, когда уехал, кем ты вернешься под эпилог? Песни, костры, синева и хвоя, голос приятеля, взгляд врага — всё это, хрупкое и живое, ляжет на Кевина, как загар. Там, где простор, где удары града, счастье — пронзительное, как нож. Рыцарь, уехавший за ограду — кем же ты станешь, когда дойдёшь?

Меч загорается, резок, звонок.
Монстр повержен, невеста, дом...

... Ты раскусил меня, дьяволенок.
Сказка, конечно же, не о том.

***
Ветер весною — сырой и нежный, вьется барашком вдали дымок. Парень бы справился сам, конечно — Боб лишь немного ему помог. Кто заподозрит шута — гитара, вечно бутылка пуста на треть...

... Если ты сильный, крутой и старый — что еще может тебя согреть? Если ты видел и мир, и войны, первые звезды с руки кормил — что может сделать тебя спокойным, что станет чудом, и что — дверьми?

Сердце весною — дрожащий лютик, бьется, что слышно и за версту.

Боба веками пленяют люди.
Люди, и то, как они растут.

Люди, от Англий и до Японий, ищут границы своей судьбы. Вот ты кого-то не пнул, а понял, вот стал немного умней, чем был. Вот ты меняешь чужие жизни — мыслями, кисточкой, ртом, пером. Вот ты боялся, и вдруг решился, вот помахал тебе вслед перрон. Если страданья, огонь и сера — как не устать, не сойти с ума? Сможешь быть добрым и милосердным — значит, почти что великий маг. Люди вокруг — от Москвы до Осло — помнят минуты, слова, места. Было паршиво, сегодня сносно, завтра поможешь кому-то встать.

Петь, узнавать, проживать, лучиться, в мутных потёмках увидеть свет. Все, что с тобою должно случиться, хочешь, не хочешь, оставит след. Драться, кричать, прошибать, переться, друга от бед заслонять рукой. Каждый, сумевший послушать сердце — кто-то немного уже другой. Крошатся истины, как печенье, гаснут и снова горят огни. Нити сплетаются в приключенья, в чьи-то обрывки случайных книг. То, что пугало, сейчас по пояс, солнце закатное бьет в глаза.

Прыгай в любой подходящий поезд, и никогда не смотри назад.

***

Всё, что случается, повторится,
Мне уезжать — обними меня.
Едет другой, незнакомый рыцарь
Кто-то бросается под коня.


@музыка: Alexi Mudroch — All My Days

@темы: заклятья, storytelling

22:31 

песни архипелага-1

Я никогда не забуду простые слова, сказанные мне в детстве отцом. "Забор, - сказал он мне, - карандаш, пони, кровать".
вращается солнышко над водой — мерцающий инь и ян
однажды Земля была молодой, моложе, чем ты и я
был космос её, как перина, бел, и цепь облаков бела
расшита кометами колыбель для дочки своей была

и так, говорят, был прекрасен свет, текучий, как будто ртуть
что тени огромных других планет пришли на нее взглянуть
сгрудились, касаясь её морей, прозрачной земной коры
и те, что постарше и помудрей, оставили ей дары

лететь тебе долго - сказал один — сквозь время и небеса
быть домом для тех, у кого в груди сражения и весна
средь вечного холода быть одним июнем и маяком
вязать, как созвездия, нити-дни над млечной своей рекой

будь равной, - подумав, сказал второй - для нищих и королей
пусть каждый, кто просит, отыщет роль, и вектор, и параллель
пусть каждое слово имеет мощь, и каждая песня - звук
(и голос планеты, густая ночь, мерцал, как по волшебству)

но спутники-сказки скрипят пером, вращаясь, меняют ось
из тех, кто пришел из других миров, был третий, незваный гость
— тебе, — прошептал он — дитя моё, мой лучший, особый дар:
пусть в каждом из светлых твоих краёв свивает гнездо беда

и также, как воздух мой ядовит, как лава течет во мне,
в тебе будет место и нелюбви, и горечи, и войне
и будут сбиваться в клубок пути, и время тонуть во льдах
да так, чтоб ничто не предотвратить, ничто не предугадать


ты знаешь, что дальше, не прячь лицо — легенды везде одни
остался последний из мудрецов, кто слова не проронил
и голос раскинулся, как звезда, спокоен и невесом
— пусть будет ничто не предугадать,
но пусть будет так
во всём.

---
вот мир на закате уходит в синь, как издавна повелось
проклятье работает, как часы — калечит, разводит врозь
мы плачем, пугаемся непогод, бросаемся наобум
и так же случайно — за годом год — встречаем свою судьбу.

над заспанным летом встаёт заря, дороги плетёт из карт
мы взяли билет на соседний ряд, мы сели в один плацкарт
мы были врагами — не зли, не тронь!, а нынче — спина к спине
вот кто-то случайно зашёл в метро, и кто-то остолбенел

вот так — незнакомец найдет слова, и горе отступит в тень
вот так — был один, оказалось — два, от холода к теплоте
вот тонет корабль, волна гремит, но кто-то хватает снасть
вращается старый, безумный мир, и где-то находит нас.

однажды Земля была молода, моложе, чем я и ты
кометой по миру летит беда — и те, кто сильней беды.

@темы: заклятья, storytelling, песни архипелага

14:36 

шифт

Я никогда не забуду простые слова, сказанные мне в детстве отцом. "Забор, - сказал он мне, - карандаш, пони, кровать".
эта сказка, в общем, совсем проста, не бывает её простей
обнимает девушку гроб-хрусталь, одеялом ложится степь
колдовское яблоко лучше пуль, бьет без промаха прямо в цель
заметает временем к ней тропу, колкий снег на её лице

миррор-миррор, зеркало на стене, ты увидишь и высь и твердь
пробудись от сна, повернись ко мне, кто красивей меня, ответь
королевны голос — и яд, и сок, тонки кисти под рукавом.
на зеркальной глади клубится смог
там, конечно же, никого.

а бывает проще — всё как во сне, только холодно у виска
вот несётся девочка через снег, и погибель её близка
как вернуть того, кто не греет рук, высекая слова из льдин?
королевны волосы — нити вьюг, колокольчики на груди

миррор-миррор, тонкое серебро, светлячок в ледяной воде
ты в любом доспехе отыщешь брод, в самом доблестном из людей
ты чужое сердце найдешь на дне, и судьбу, что предрешена
покажи того, кто меня сильней
в отражении — тишина.

вечерами город — большой костер. дождь несется по козырькам
ей досталось, младшей из злых сестер, неисправное из зеркал.
не летает коршуном над страной, не поёт о звезде любой
но когда заглянешь в него, оно отражает чужую боль

миррор-миррор, озеро, темный трюм, разноцветный колючий блик
для того ли в мир сквозь тебя смотрю, чтоб под ним меня погребли
вот была б красивее всех людей и богаче любых цариц
... но в потертой раме и ночь, и день — миллионы надежд и лиц

боль мелодией странствует меж людьми — то лечебной, то ножевой
из пустой зимы прорастает мир — беспокойный, большой, живой
лёд однажды треснет напополам, королевна откроет дверь
остальные взглянут на зеркала, и поймут — их осталось две.

миррор-миррор, ключик и западня, скольким надо помочь во тьме
покажи мне тех, кто храбрей меня, чтобы было, где брать пример.

@темы: storytelling, заклятья

15:25 

how to congratulate your dragon

Я никогда не забуду простые слова, сказанные мне в детстве отцом. "Забор, - сказал он мне, - карандаш, пони, кровать".
с днём рождения.
с каждым годом ты летаешь всё круче.

Сто мотыльков-созвездий в сумрачном небе кружат, только из них двенадцать ярче горят других. Змей - покровитель мести, пёс - доброты и дружбы, лошадь бежит по ветру, двигая дни-круги. Бык, обезьяна, крыса, белый оскал тигриный, кот молоко лакает в Млечном своём Пути. Звёзды рождают смысл, двигают суть игры, но...старший из звездных братьев светит всегда один.
Звон чешуи жемчужной, пламя раскатом грома - ох, не молись Дракону, алых не ставь свечей...

Кэй - повелитель суши, всех городов огромных, пахнут войной и страхом звуки его речей. От облаков до мысов армия бьет поклоны - и королевство Кэя ширится каждый год.
Ходит секрет - родился он под звездой дракона - и потому на гербе черный дракон цветёт. Только завидишь знамя - хвост, и клыки, и зубы - знай, запирай все двери, знай, что пришла беда. Кэйен Стальное Пламя - арфы, гитары, трубы славу царя Вселенной будут хранить всегда...

...Что за дурные слухи, бабкины суеверья: время дракона - битва, кровь, суета, война? Правда - нежнее пуха, гул голосов - не верь им, что могут знать о звёздах кто-то навроде нас?
Древний удел Дракона, древний удел созвездий - в наших мирах-песчинках искру хранить мечты. Просто прими законы - мир не стоит на месте, каждая сотня жизней - это всё тот же ты. Солнце спалило крылья - станешь лихим пилотом, не успевал влюбиться, нынче успеешь в срок. Там, где тебя убили, через полвека кто-то, сам почему не зная, белый взрастит цветок. Ты - вся мозайка в мире, голуби, крыши, парки, в каждом окне и сердце - чувствуешь, горячо?

Простенький А-четыре, краски и чёрный маркер, Рэй обожает Невский - каждый его клочок. Рэйен - футболка, кеды, старый рюкзак цветастый, шея в татуировках, смуглый высокий лоб. Лист - "Улыбайся лету", "Ну же, почувствуй счастье", "Распродаю обьятья - ссуда, кредит, залог". Город, цветные флаги, кто-то проходит дальше, кто улыбнётся Рэю ("Видите, как легко!".)
А на листе бумаги
яркой цветной гуашью
сквозь темноту столетий
гордо
горит
дракон.

@музыка: Noize MC - Вселенная бесконечна

@темы: посвящения, заклятья, storytelling

18:58 

Восхождение: Культ Экстаза.

Я никогда не забуду простые слова, сказанные мне в детстве отцом. "Забор, - сказал он мне, - карандаш, пони, кровать".
Тане Богатырёвой и Даше Кожевниковой,
за исполнение мечты.


За окном - деревья, мосты, посевы, поезд мчит, дорога ведёт на север, ты кого-то ищешь? Наверно, Севу - поищи его во втором купе.
Севе двадцать: смуглый, веселый, грубый, укротитель лучших московских клубов, только взглянешь - сердце танцует румбу, Севе двадцать: время любить и петь.
А вагон бежит, громыхает грузом, продают сканворды и кукурузу, завтра будет лето, но Севе грустно - впереди три месяца скучных дней.
Папа - важный босс, у него проблемы, что-то с фирмой, банком, налогом левым, уезжай на лето, сынок, в деревню - от Москвы подальше, к чужой родне.
Позади остались огни и цены, и громады вечных торговых центров, позади друзья, что, наверно, ценят (эй, пойдёмте в Мак, угощаю всех!), повернуть обратно б, вот там бы, там бы...застилает дымом гремящий тамбур, позади - высотки, кафешки, дамбы, рассекают рельсы поля в росе. Всё собрать в кулак, потерпеть, не бросить, подождать, пока не наступит осень, повернуть обратно б - но слишком поздно. Что ж, сиди, к стеклу прислонись спиной.
Вроде всё понятно - вот едет поезд, на часах другой остывает пояс, засыпает Сева, совсем расстроясь, он приедет завтра под утро, но...

...Он не знает - скоро всё станет ярким, вспыхнет жаркой свечкою из огарка, обернётся скука судьбой, подарком, всё вокруг изменит, перевернёт. Всё начнётся с первой случайной встречи - вот он с кем-то вместе идёт на речку, чьи-то песни, шутки, гитара, вечер - и внутри как будто бы тает лёд. Самых близких сложно найти нарочно - в вереницах дней, в вычисленьях точных - мир не терпит end'ов, концовок, точек, кораблей, навеки зашедших в порт.
Самых близких жди по биенью пульса, череде событий, совпавшим вкусам, рассыпает лето черешню-бусы, оставляет след на кармане шорт. Вот июнь - знакомства, дожди и листья, догонять кого-то по тропкам лисьим, по утрам заваривать чай с мелиссой, отыскать Медведицу в полутьме, вспоминать самим (интернет не ловит!) - как готовить кексы, солянки, пловы, хвастать всем в деревне своим уловом - в полдень речка белая, словно мел. Вот костёр в июле - и запах дыма, руки после ужина пахнут дыней, "подари мне велик!" "отстань, дубина!", "господа, мне кажется, мы шпана!"
Отраженье в озере - ты ли это? Вот загар и кудри как у поэта, колыхает майку под жарким ветром...а мобильник? Месяц в других штанах.
Вот и август - словно всю жизнь здесь прожил, набивать рюкзак золотистой рожью, наблюдать, как стало трухой и ложью всё что так терзало тебя внутри.
Сохрани же лето волшебным гребнем - пусть в тебе живёт, колосится, крепнет, сохрани и в холод тепло деревни - в ней любой из страхов твоих сгорит.
На прощанье в воду - гурьбою, вместе, закусить зубами железный крестик, если будет грустно и будет пресно - по полям письма побежит строка.
Ветер дует с юга - велик и вечен, в твоей жизни будет сто тысяч речек, и не раз еще мир возьмёт за плечи, оглушит тебя переменой карт.

Позади - стоянки, леса, траншеи, Сева едет - камень с реки на шее, в голове - с полсотни лихих решений на сентябрь, год, на десяток лет.
Сева станет - боссом ли, дипломатом, музыкантом, мимом, речным пиратом - всё возможно, коль не свернёшь обратно, если лето спит на твоём крыле.
На вокзале - куча друзей, знакомых, из купе доносится запах дома, вся столица стала большим паромом - всё дымит и крутится допоздна.

Поезд едет - чинно и осторожно - всё случится, только немного позже.
А пока он просто сойдет с порожка.
и никто
не сможет
его узнать.

@музыка: Noize MC - Yes Future

@темы: маги, заклятья, storytelling

02:31 

firefly

Я никогда не забуду простые слова, сказанные мне в детстве отцом. "Забор, - сказал он мне, - карандаш, пони, кровать".
Только лёд на реке покрывается сетью несмелой,
Только с пыльного юга приходят домой облака,
И ко мне из краёв полнолуний и горной омелы
Ходит Кристоф, Блуждающий Кристоф, мой друг-великан.

Я не знаю, какого он роста по нынешним меркам,
Сколько сотен аршинов и тысяч и тысяч локтей,
Но когда он идёт, то трещат под ботинками ветки
А его папироса - как будто маяк в темноте

Тянёт вкусной прохладой, темнеет, гляди - уже поздно
И при свете костра он - лукавый, совсем молодой
Я прошу его - Кристоф, а ну-ка показывай звёзды
Он ворчит добродушно, сажает меня на ладонь.

Позади остаются деревни, озёра и камни
Звёзды трудно поймать - путь лежит от заката к заре
...Но представь - если смотришь на них с высоты великаньей
То похожи они на мерцающих диких зверей.

Просыпаясь наутро, я вечно растерян и заспан
Вру родне и друзьям, что читал допоздна и устал
И устроившись на чердаке с облупившейся краской
Я пишу, и стихи светлячком улетают с листа


Знаешь, небо зимой неподвижно, свинцово, морозно
Ничего не увидишь и в самых огромных очках.
Кристоф мне говорит, мол, а ну-ка, показывай звезды.
Я листаю тетрадь,
запускаю наверх светлячка.

@музыка: Чичерина – На запах

@темы: заклятья, storytelling

23:29 

В каждой детской мечте скрыт волшебный кристалл. (с)

Я никогда не забуду простые слова, сказанные мне в детстве отцом. "Забор, - сказал он мне, - карандаш, пони, кровать".
wolfox,
за то, что всегда впереди меня на несколько шагов.


Раньше любое чудо в двери рвалось без спроса, раньше: приходит праздник - словно открылась дверь. Знали - когда в ноябрь ночью уходит осень, бойся огней болотных, прячься в густой траве. Знали - в закат февральский спрячь под подушкой волос, ночью тебе приснится - может быть! - твой жених. Время бежит по крышам, песни теряют голос, сказки случайных чисел - что ты забыл о них?

Южный ленивый город, в небе, как летом, чисто, тихо шуршит декабрь листьями во дворах. Тиму уже семнадцать. Тим - ученик флейтиста. Щурится год устало, году уже пора. Город - огнём обряжен, в городе - шум и ёлки, всяк ознакомлен с ролью, курит тайком в фойе. Тимми идёт, вздыхает - в праздниках мало толку, если вся сказка - это фильмы да оливье.

Тим еще помнит: раньше воздух гудел морозный, раньше в окне наутро было белым-бело. Слово, что дал в сочельник, было законом грозным, ангел следил с балкона - видишь его крыло?

Раньше, в далёком детстве - ты еще помнишь сам-то? - каждая встреча в праздник - это дела судьбы. Раньше любой прохожий мог оказаться Сантой, каждый сюжет из книжки мог обратиться в быль.
Нынче - одни названья, нынче - другое дело. Чудо осталось в прошлом, свой прекратило бег.

...Но не даёт покоя Тиму одна идея. Тимми идёт на крышу. Он вызывает снег.

В детстве твердили Тиму: музыка - это ключик, лучшее из заклятий, самый крутой радар. Мысли вплетай по нотам, думай светлей и лучше, дай ей ожить, струиться в венах и проводах. Город затих, не дышит, ветер толкает Тима, тёплый мотив по пальцам - мягок, спокоен, прост. Музыка тонкой флейты тянется паутиной, Тим представляет сотни снежных колючих звёзд. Облако, как подушка - туча летящих перьев, скрип под ногами утром, холод на языке. Кажется, вот немного, только шагни, поверь и...
Но неподвижно небо. Флейта дрожит в руке.

Тимми уйдет, нахмурясь. Он не фальшивил вроде - значит, всё это сказки, чей-то дурацкий бред.

...Только гирлянда Тима - отзвук его мелодий - в каждом окне и сердце свой оставляет след.

Знаешь, к мечте уводят сотни дорог на свете, вроде идешь налево - вправо ведёт судьба. Ты опоздал на поезд - позже кого-то встретил, ночью пойдешь работать - а попадешь на бал, в драку влезаешь в парке - и обретаешь друга; делай хотя бы что-то, смейся, живи, дыши...
Песня флейтиста-Тима - пусть и не дышит вьюгой - лучше любого слова, громче чем шум машин.

 

***

Платье горит в витрине, словно картина в раме, Бобби проходит мимо, цокает языком. Помнит, такое платье вроде хотела мама - он бы купил, но деньги...ну, а кому легко? Нет, он купил бы точно, только такие траты - дача, друзья, подарки, будет совсем же в ноль...

Музыка бьётся пульсом, каждом окном-квадратом, флейта приносит веру - и, почему-то - соль.
Сказки не в старых книжках с алыми парусами, мир состоит из мыслей, что сохранишь, любя.
Бобби стоит и мнётся, злится, губу кусает...
...быстро подходит к двери, дёргает на себя.

***
Часто начало ссоры - глупость штамповки крайней, только идёт лавиной, злость собирает в ком. Вот на дороге Руперт, вот на дороге Лайни: раньше - друзья друзьями, не разольешь рекой. Нынче - проходят мимо невозмутимым Буддой, время - безумный гонщик, вот бы успеть за ним.

Руперт не смотрит прямо, Лайни зевнула будто...
...Помнишь, в далёком детстве - озеро и огни? Помнишь, бежим по лесу, где-то по самой кромке, трешься щекой (щекотно!), прячем носы в траве
Флейта летит по миру, мысли легки и звонки.
Руперт подходит к Лайни и говорит "Привет".

***
Тот, кто уже не верит, тот, кто затянут тиной - помни, приходит время и выпадает шанс. Громче, подруга-флейта, лейся по пальцам Тима, в каждом прикосновеньи - новый несмелый шаг. Кто-то услышав, вспомнит старое обещанье, кто-то бежит на поезд, чтобы приехать в дом, город скрипит мостами, город шуршит вещами, в озере бьют куранты, чтобы одеться льдом. Кто наберётся воли, бросит свою рутину, кто-то приедет в полночь, чтобы ответить "да".
Громче, нежнее, Тимми - сотня таких, как Тимми, дышат в окошки флейты, рвутся в глухую даль.

Вот говорят, что чудо раньше просилось в руки, нынче же - каждый резок, как цирковая плеть...
Если ты им не веришь - пальцы рождают звуки. С ними в любом прохожем что-то начнёт теплеть.

***

Город - сильней и мягче, город - как будто выше. Тимми устал и вымок, что-то сопит во сне...

 

Где-то в районе неба, где-то в районе крыши.

Заспанной белой кошкой
тихо
кружится
снег.

@музыка: Simple Plan - Save You

@темы: посвящения, заклятья, storytelling

17:13 

Ghost.

Я никогда не забуду простые слова, сказанные мне в детстве отцом. "Забор, - сказал он мне, - карандаш, пони, кровать".
есть миры, которых в каждой секунде - сто, лишь подуй на них - осыплются берестой, где сюжет от века к веку совсем простой - как возникнет, не захочешь марать страницы. ты найдешь их в каждом звуке своих шагов, в отражении бегущих в пруду кругов, не смотри, там нет реального ничего, разбивает ветер крики, баллады, лица...
вот и этот - привидение, скучный сон, недочитанная книга, дурной фасон, весь прозрачный, душный, серый, как будто он нарисован догорающей
сигаретой.
не придумывай его, не бери блокнот, не разбрасывай своих драгоценных нот...
...но какой бы ни был - видишь, как он живёт, отражается наутро в окошке Мэтта.
кто родился в мире цвета - ну что ж, ура, а таким как он - не принято выбирать, Мэтт выходит из подьезда в другой мираж, на работу, на прогулку, к друзьям, на рынок.
Мэтт идет, и через Мэтта видны - смотри - бесконечные отраженья пустых витрин, мостовая, перекрестки и фонари, все несётся бесконечно и непрерывно. быть фантомом - в этом, знаешь, особый кайф - не тревожат злые мысли, душа легка, не сойдешь ни за бандита, ни слабака, здесь не тратишь понапрасну вино и слёзы.
можно в сером отыскать миллион цветов, вот несётся бесконечный людской поток, Мэтт плывёт, включает плеер, идёт в метро...
...замирает на секунду, столкнувшись с Розой.
как она сюда попала - не знаю, нет, может кто-то взял и выдал не тот билет, может рок, случайность, карма, парад планет - только видно: из другого, цветного мира...

я, пожалуй, пропущу небольшой кусок, где глаза, ладони, губы, признанья, соль, где запахло первым снегом, степной росой, в переливах флейты тихо жила квартира.
но увы, любым виденьям короткий час, зачастую строчки ранят больней меча, что не делай, здесь не высидеть, не смолчать - дымный мир качает в душных холодных лапах. ты-то понял, как у них обстоят дела, вот несётся время, вязкое, как смола...

в неприметном сером марте она ушла, унеся с собою сумку и тонкий запах...

здесь закончить бы, в конце приписать мораль, мол виденье-Мэтт поплакал и похворал, мол, летят минуты, вечно идёт игра, он забыл её и просто решил жить дальше.

я уже предвижу отзывы и слова - "вырастает мальчик", "эх, издаваться б вам!", "наконец без мёда, я уж струхнул сперва", "всё как наша жизнь - без сказок, надежды, фальши..."
я наверно, стану светел и знаменит, "вот певец эпохи", "гений", "талант" "пиит"...

но пока мы здесь, мой Мэтью бежит,
бежит,
оставляет позади города и страны.
он бежит сквозь сумрак скверов, фантомный Рим, с каждым шагом он всё больше силён и зрим, от его дыханья светятся фонари - поначалу слабо, позже горят кострами. он не ведает того, что найдет в конце, он не знает даже место, наводку, цель, но пока он верит - он защищён и цел, но пока бежит - нет "пусто" и нету "плохо". он бежит сквозь дымный морок - верста, верста, и не так уж важно, смерть или Роза там...

...а наутро Мэтт увидит вокруг цвета:

киноварь
латунь
навахо
индиго
охра.

***
я не знаю, что он сделал, и что нашёл, как ужился с заработанною душой - не читай плохих стихов и расти большой, не ходи без куртки и укрывайся пледом.
ну а если страх вернется - хитрец и лгун - если снова "плохо" "пусто" и "не смогу"...

я открою двери настежь - и побегу.
и тогда ищи меня по цветному следу.

@музыка: Ilan Eshkeri - The Star Shines (OST Звездная пыль)

@темы: заклятья, шаманья книга, storytelling

23:30 

Восхождение: Говорящие-с-Грёзами.

Я никогда не забуду простые слова, сказанные мне в детстве отцом. "Забор, - сказал он мне, - карандаш, пони, кровать".
Вот июньское солнце играет в траве, вот по рыжему склону ползет муравей, вот старик Акимару зовет сыновей - погляди-ка, вон скачут, заразы! По заросшему саду летает перо, сыновья Акимару бегут вчетвером, вроде разные, словно арканы таро, а с лица - все легки и чумазы.
Сулу знает: он старший, а значит - боец, и его не сразят ни стрела, ни свинец. "Что за храброе сердце!" - гордится отец, - "Он другим и стена и защита". Средний, Хапу - умён, он увидит огни в бесконечных долинах потрепанных книг, даже сны не всегда поспевают за ним, чтоб узнать, где секреты зашиты.
Самый младший из братьев - бродяга Тору, он любую беду превращает в игру, и дорожные знаки в сплетении рун он отыщет, хитрющее пламя!
...А Тамуки-подкидыш бежит позади, он не воин, не маг, не искатель пути, но забытые песни он держит в груди, согревает ладонями память.

Паутинкой невидимой тянется стих, Акимару в далёкие страны нестись, говорите, чертята, что вам привезти, выбирайте, что на душу ляжет!
Просит Сулу клинок, чтоб ветра рассекал, чтоб свободно и плавно скользила рука, чтоб с хозяином славу по миру искал, не боясь ни бандитов, ни стражи.
Хапу думает долго, светлеет лицом, просит книгу заклятий - и дело с концом! - из затерянной жаркой страны мудрецов, из песочного томного плена...
Младший просит отца отыскать сапоги, чтоб бежать по дорогам быстрее других, чтоб его никогда не нагнали враги ни в одной из попутных вселенных.
А Тамуки-подкидыш лишь просит фонарь, весь задумчивый, тихий, прямой как струна. Остальные смеются, не могут понять, недоверчиво смотрят на брата.
Акимару кивает - мальцам невдомёк: пусть быстры сапоги, пусть ужасен клинок, но покуда в руках не погас огонёк - ты отыщешь дорогу обратно.

***
Время ходит околицей, горной тропой, вечерами в деревне трезвонят отбой, стих бежит по дорогам каймой голубой, сквозь года завивается плетью. Не тревожат покой безмятежной страны, не вторгаются тени в полночные сны, Акимару пирует в чертогах иных, подрастают вчерашние дети.
Сулу нынче недурно владеет клинком, и сложнейшие битвы даются легко, путь-дорога уводит его далеко - эй, дорога, храни полководца!
Что до Хапу - он вычитал тысячи книг, в их секреты неслышной змеёю проник, часто кажется ночью, что смотрят они темнотою бездонных колодцев.
А Тору увлекает иная игра - он в Серебряном Море известный пират, по земле ли, по морю - шаг легче пера, парус бьется подстреленной птицей...

Далеко за горами, один в маяке, обитает Тамуки, не видясь ни с кем...
...но почувствуй, фонарик теплеет в руке.
Перелистывай смело страницу.

***

Кровь - своя ли, чужая? - течет по лицу, всё смывая предателю и храбрецу, но большое сраженье подходит к концу, сталью звонкой победу рисуя.
А на самом пригорке, с раненьем в груди побежденного войска лежит командир - он тревожно и прямо на небо глядит, а над ним возвышается Сулу.
Что для воина - сердце? Здесь главное - честь, и в любом поединке всего не учесть, вот солдаты глядят, как свершается месть, вот на шпаге смыкаются руки...
Что для воина - жизни? Не медли, дурак, получи, ненавистный, поверженный враг...
Но за сотни земель загорелся маяк и доносится песня Тамуки.
...Вот вернулся отец - от песка словно бел, вот подаренный меч, вот грифон на резьбе. Ты, счастливо вздохнув, обещаешь себе - оставаться бойцом, не убийцей!...
И уходит куда-то кровавый морок, Сулу, хмыкнув, бросает под ноги клинок.
Вот рассказ ручейками бежит между строк, не давай-ка ему заблудиться.

***

Вот минуты летят на исход сентября, вот оплывшие свечи во мраке горят, вот и Хапу-колдун завершает обряд над зловещей распахнутой книгой. Заклинанья зовут, поднимаясь со дна - милый Хапу, забудь всё что было до нас, нам великая сила богами дана - как дышал ты до этого мига? Что для мага - быть пленником в клетке людской? Ведь такие, как ты, не находят покой...
Заклинанья уносят его далеко, остужают горячее сердце.
И уже ворожба заплелась до конца, и уже в зеркалах не увидеть лица...Но когда запирают ворота дворца - где-то сбоку откроется дверца.

А ладони Тамуки белее, чем мел, море снизу ревёт и бушует во тьме, вот уметь бы сражаться, и плавать - уметь, но увы - не умеет, хоть тресни!
Ах, вот был бы Тамуки пират или маг - он бродил бы по свету, сводил бы с ума...
Но сверкает фонарик, пронзая туман, и журчит переливами песня.

...Деревенские ночи - черней, чем смола, и погасшая свечка мягка и тепла, умыкнуть фолиант из отцовских палат и читать, опираясь на звезды...
Вырывается Хапу из липких сетей, покатился котёл по гранитной плите, заклинания плачут, зовут в темноте - но уже понимают, что поздно.

***

Быть рубакой, по чести, такая тоска - тяжеленную саблю с собою таскай, и погибель твоя, как подруга, близка, обласкает же, где бы ты не был!
Быть волшебником - скука, позволь уж сказать - над потрёпанной книгой испортишь глаза, и тебя не спасает меж пальцев гроза, коль звенит настоящая в небе.
А подайся в пираты, хоть сердце скрепив - и услышишь, как старая мачта скрипит, под тобой океан - не жалеет, не спит, норовит обвенчаться с кормою...
А пиратская доля - лиха и легка, и флагшток задевает порой облака, и ветра угоняют тебя на закат, расстилаясь дорогой прямою...

...Иногда горизонта полоска темна, и вокруг - не рассвет, а сплошная стена, и подруга-погибель - ох, как же страшна! - вновь маячит угрюмым оскалом...

И врывается песня, светла и добра, и дрожит незабудкой среди серебра - то поёт в маяке мой неназванный брат. Он не даст мне разбиться о скалы.

@музыка: Koichi Sugiyama - Heavenly Fight

@темы: маги, заклятья, storytelling

01:03 

Восхождение: Эвтанатос.

Я никогда не забуду простые слова, сказанные мне в детстве отцом. "Забор, - сказал он мне, - карандаш, пони, кровать".
Императору бояться не пристало ни огня, ни молний, ни досужих слухов. Император не страшится горькой стали, ни болезней, ни проделок древних духов. Он пройдет по океану, как по саду, сапогом касаясь гребня темной пены...
Император не боится ни засады, ни любви, ни расставаний, ни измены. Он в руках державу, словно мячик, вертит, ветер дует - одобряя ли, ругая?

Но запомни, сын - бояться стоит смерти. У таких как мы, она совсем другая.

Позабудь про косы, кости, злые лики - пусть народ боится, в это я не верю. Если ты - потомок древних и великих, то она придёт к тебе в обличье зверя. За тобой следит с порога, с колыбели, ждет ошибок, страха, тьмы - чего угодно, за окном скользит бесшумно тенью белой, и смеётся - век от века, год от года. Для неё пусты, нелепы все законы, маски смерти - сын, запомни, - просто игры. Говорят, мой дед скрывался от дракона, я - клянусь! - её видал в обличье тигра. Если встретишь ты её - начни охоту, бей первее, будь сильнее, злее, звонче...

Как же зябко в замке в это время года...Не забудь, мой юный принц.
Спокойной ночи.

***
На опушке всё сильнее запах леса, птичьи стаи чертят небо вереницей. И когда тебе четыре - мир чудесен, август тянется, печёт, щекочет Шицу. Юный Шицу убежал из душной детской, прямо в лето из дворцового чертога. Осторожно - не увидел бы дворецкий! - принц бежит в волшебный бор, к лесным порогам.
А в лесу - огромный мир, нездешний, дикий, смех дриад - не заблудиться бы спросонок, на тропинке - цепь следов, цветные блики...

...И еще - в капкан попавшийся лисёнок.

Что поделать - убежать ли, кликнуть стражу - подскажите, старый бор, сухие листья? Пленник смотрит неподвижно и бесстрашно, и глаза его - чужие, как не лисьи.

Иногда хватает мига для решенья, иногда и сотня слов не стоит дела.

...Лис рванулся в омут чащи серой тенью - слишком быстро, будто лапа не болела.

***
Май стучится во дворец, сухой и жаркий, бросить всё, тайком из дома - и купаться! Облака сплетают путь в тугие арки, мир безбашенный, когда тебе тринадцать. Прыгнуть свечкой, осветить на солнце брызги, догрести до мыса, как могучий воин...

Чёртов камень оказался слишком близко, и смыкается вода над головою.

Тьма уходит вместе с холодом и кашлем - вроде выплыл? быть не может, как же странно. Вроде кто-то спас, но...нет, не помнит дальше.

...Лисий след уносит вместе с океаном.

***
На войне неважно - шут ли, император, бой кипит непримиримо, неустанно. Шицу знает - кровь за кровь и брат за брата, ясным соколом разит его катана. Враг испуган и растерян - стало легче, воин Шицу наступает и смеется.

Но вдали его заметил арбалетчик: лишь секунда, всё закончится, прервется. Воин Шицу не боится зла и ночи, отсидеться бы, не лезть бы на рожон, но...

...Что случилось - до сих пор не знают точно, но стрелок упал, как будто поражённый.

Неприятели играют отступленье, войско Шицу нагоняет - дерзко, звонко...

В суматохе не заметить серой тени, не увидеть неподвижного лисёнка.

***
От далёкого востока до границы, от глухих лесов до ягоды последней, да пребудет вечно Император Шицу, да восславится родившийся наследник! Император судит строго, правит мудро, сколько песен спето, сколь еще не спели!...

У дворцового порога, ранним утром, Ши с наследником сидит у колыбели. До чего похож - улыбкой и глазами, только мамины черты, и нос прямее. Ши поёт - от звуков мир как будто замер, песня тянется, ползёт лукавым змеем. Слышишь, песня где-то близко, очень близко, льётся, манит, оплетает руки Шицу...

Император не боится василисков, и чудовищ под кроватью - не боится. Он весь шар земной увидит, как под лупой, он могучий и великий - как с картины...
А еще, сынок - бояться смерти глупо. Бойся страха - он единственный противник.

Кликнуть слуг, тихонько натянуть ботинки, напевать под нос глупейшую из песен.
Оглянувшись, Ши шагает по тропинке. Сорок ли тебе, четыре - мир чудесен.

Кто бы знал, как на душе легко и просто, если ты не возвращаешься обратно.
Лис сидит и ждёт его на перекрестке. Ши смеётся, и кивает, словно брату.

@музыка: Animal Jazz - Сами

@темы: маги, заклятья, storytelling

17:25 

Восхождение: Небесный Хор.

Я никогда не забуду простые слова, сказанные мне в детстве отцом. "Забор, - сказал он мне, - карандаш, пони, кровать".
На работе столько дел - разгребай лопатой, посетители гудят, словно стая чаек. Кевин мало спит, обедал давно когда-то, по столам разносит блюда и чашки с чаем. Над плафоном старым вьются, наглеют мухи, духота и шум царят в городке приморском. Официанты ходят бледные, словно духи, от финансов, сна и нервов осталась горстка. Говорили ведь - останься в своей столице, там прохладней, чище, легче, и денег куча...

...Но живым теплом июль накрывает лица, по утрам в окно стучится несмелый лучик. Отворить калитку, тихо прокрасться мимо, по песку пройтись, к прибою, к солёным волнам. Танцевать, молчать, быть магом, факиром, мимом, ощущать себя другим, настоящим, полным. Танцевать, морским ветрам подставлять ладони, танцевать, забыв о шефе, заказах, планах...

И когда уедет Кевин, то он запомнит не работу, а ракушки во всех карманах.

***
Дождь идёт давно - противный, сырой, осенний, но у Волка нет зонта - да зачем он сдался! Как рука болит - наверное с воскресенья, он тогда, кажись, неплохо совсем подрался. А кругом течёт ноябрь, кипит рутина, ни на пиво, ни на хлеб не осталось денег. Эх, хорош сейчас, наверно - фингал, щетина, под глазами в три ряда залегают тени. Вдруг пристанут, вдруг подумают, что бродяга, он отбился б, не впервой-то, давно знакомо...

....Но в кармане куртки дрыхнет щенок-дворняга. Не простыл бы, донести бы скорей до дома.
Волк не то что бы любитель зверюг и бестий - погляди, зараза, морду от капель прячет! - просто тот дрожал, скулил и сидел на месте...Волк в какой-то из моментов не смог иначе. Волк заходит в дом, кидает ботинки в угол, осторожно выпускает щенка погреться - тот еще дрожит, немного еще испуган, но уже спокойней бьется собачье сердце. С них двоих воды - как в море в момент прилива, что там нужно-то: ошейник, игрушки, миски?...

На неделе Волк идет в магазин за пивом, и, ругнувшись, покупает взамен сосиски.

***
А тропа ведёт сквозь вереск, в пустую рощу, до малейших черт знакомы ему дороги. Вот еще чуть-чуть, тропинка тепла наощупь, в молодой траве ступают босые ноги. А вокруг пруды - серебряные оконца, через полчаса - дождешься? - и солнце выйдет.
Но Реон не видит мая, не видит солнца. Он, по правде-то, вообще ничего не видит.
Ожиданье пахнет горькой лесной смолою, темнота не терпит света, не терпит сказок...

Но слышны шаги - с рассветом приходит Хлоя, и приносит вместе с голосом сотню красок.

...А потом уже ни ветра, ни слов не слышно, меж сплетенных пальцев вьются строкой легенды. Для двоих открыты звезды, открыты крыши, океан вдали несётся атласной лентой. Он её глазами видит густую зелень, городской трамвай, вдали - очертанья пашен...
А она в его - как ведьмы готовят зелья, как летит пегас среди изумрудных башен, как блестит в пещере гномьей гора алмазов, паруса вздымает ветер - послушен, ласков...

Темнота не терпит света, не терпит сказок. Но она сама - всего лишь дурная сказка.

***
Говорят, он ходит мягко, всегда во фраке, не вглядишься - и подвоха-то не почуешь. Сторонятся те его, кто читает знаки, не растут цветы в долинах, где он ночует. Он всегда улыбчив, мягок, умён, надушен - это враки всё, что пахнет огнём и серой.
Он придёт к тебе, сомненьем терзая душу, он подарит вместо страхов уют и серость. Это он прошепчет тихо - "сдавайся лучше", это он - "не сможешь, тише, да бросить легче", подберет к тебе твой самый постыдный ключик, закидав делами, скажет забыть про вечность...

Говорят, что он успешен, что он спокоен, не боится, мол, ни нас, ни себя, ни Бога....

...Но когда танцует Кевин среди прибоя, но когда у Волка кто-то скулит под боком, но когда Реона сердце лучится пеньем, но когда у Хлои песня бежит рекою...
Господин по фраке мучается мигренью,
и уходит в тень,
становится темнотою.

@музыка: Ляпис Трубецкой - Я верю.

@темы: заклятья, storytelling, маги

13:56 

Gravity.

Я никогда не забуду простые слова, сказанные мне в детстве отцом. "Забор, - сказал он мне, - карандаш, пони, кровать".
Столько искать тебя в переплетах улиц, в лицах, стихах, обрывках случайных песен. Город гудит - огромный бетонный улей, в нём я - кусок мозайки, травинка, плесень, синяя птица, лёгкий прозрачный ладан, запах озона, ящик с двойным секретом...
Солнце моё - в историях и балладах. Так, понимаешь, легче дождаться лета.

****
Аль-го - страна визирей, пустынь, султанов, древних гробниц, запрятанных под песками, звёздных ночей, таинственных караванов, диких мечей, разящих и сталь, и камень, башен из белоснежной слоновой кости, ведьминых гобеленов из паутины.
В центре столицы - музыка, яства, гости, всяк позабыл про трудности и рутину. Центр столицы нынче раскрашен, звонок - День Маскарада любят сильнее прочих...

Только какой там праздник, когда ребёнок не доживет и до наступленья ночи.

В западных землях, в тёмной глухой лачуге Руфусу стало хуже от лихорадки. Мать сбилась с ног, вояка-отец испуган, знахарь суров, не строит большой загадки.
Мальчику летом только сравнялся годик, ясный, весёлый, сердце светлей алмаза...
Бабушка Хэллэ молча встает, выходит. Чёртов костёр зажёгся с седьмого раза.
Бабушка Хэл - потомок пустынных магов, ей колыбельной танец служил шаманий; пламя горит - не сделаешь и полшага, дым, завиваясь, гаснет в сыром тумане. Ветер с востока гонит в долину тучи, дождь разразился громом с водою пресной...
Бабушка Хэллэ знает - так будет лучше, смотрит в костер и хрипло заводит песню.

"Мёдом июльским, лавой, седой грозою, отблеском свеч в янтарных глазах ифрита, искрами звезд, горячей моей слезою, жаром свечи откликнись, услышь, приди ты. Вспомни, Огонь, истлевшие эти мантры, внука спаси, позволь совершиться счастью...
Солнцем пустынным,
шкурою саламандры.
сделай его своею бессмертной частью."

****
Земли Азганты - северный край суровый, край диких рун, гранитных могучих замков, смелых людей, скупых на любое слово, беглых комет, видений, небесных знаков, снов и легенд, пиратской лихой удачи, гоблинов, что на солнце замрут навеки...
Нынче в Азганте лето, а это значит - тают снега, проснувшись, бушуют реки, сотни огней ночами мерцают с фьорда, ветер доносит гулкие звуки моря...

Но тишина в палатах владыки-лорда. С дочкой его случилось большое горе.
Сотни врачей сменялись и уходили, те же диагнозы, скорбные взгляды - те же. Свет покидает щёки малютки Диллы, с каждой минутой сердце стучит всё реже.

Море шумит и точит скалу в заливе, город отсюда - тёмный и одинокий. Небо темнеет - будет неслабый ливень, только вода - не враг чародею-Йокки. Тот кто умеет видеть и дно морское, знает, что было в прошлом, что ждёт в грядущем. Йокки-волшебник стар, молчалив, спокоен. Если поможет - так будет даже лучше.
Тучи над ним - всё больше, темнее, гуще. Первые капли ткут водяную стену.
Голос у Йокки ладный, мотив тягучий, песня летит, врезаясь в морскую пену.

"Быстрым теченьем, талой речной водою, песней русалок, светом морских жемчужин, лейся, кипи, приди, совладай с бедою, только скорей - девчонке намного хуже. Сделай её сиреною, водной нимфой, дочкой приёмной, белой рекою горной...
Только скорее - близится время мифа
Только скорее - близится время шторма."

****
Как началась война - уж никто не помнит, глупо, но ей не видно конца и края. Копья сверкают, пену роняют кони, вместо баллад наскучивший марш играет...
В Аль-го куют щиты и не спят солдаты, люди Азганты точат свои катаны...

Руфус - душа отряда, хмельное злато, тёмное пламя, смуглый собрат шайтана. Рыжие космы, хитрый раскосый прищур, смел и удачлив, словно нашедший клевер...
Враг их среди пустынной равнины ищет, путь их недолог - прямо, вперед, на север.

А вдалеке, за пылью, за южным ветром, конный отряд навстречу солдатам скачет. До столкновенья где-то полсотни метров, руны на звонкой стали ведут к удаче. Дилле здесь каждый дорог, и нужен - каждый, но не уйти - обязанность командира...
...Взгляд на неё в момент прогоняет жажду, серым дождем танцует её рапира. Голос её овеян весенним бризом, черты тонки, и кожа белей коралла...

Битва не стала ни для кого сюрпризом. Крики, атака, стрелы и звон металла.

...Так и бывает - чтобы всё вдруг померкло, хватит порою жеста, улыбки, взгляда.
И посреди насилия, крови, пекла,
Руфус и Дилла вдруг оказались рядом.

****
"-Тенью шафрана, первым цветком мимозы, бездною слов неслышной моей молитвы..."
"-Видеть тебя в рисунках осенней грёзы, а отыскать в какой-то нелепой битве..."
"-Столько ждала, а всё разрешилось боем...но почему я будто вернулась в детство?..."
"-Просто теперь я здесь,
Я теперь с тобою,
и от меня уже никуда не деться."

****
Что было дальше - нынче никто не помнит, всяк привирает, каждый на лад свой делит...
Только перо пока что в моих ладонях. Я расскажу, как было на самом деле.

Знаешь, порой хватает прикосновенья, первого слова, верного поцелуя.

Море пришло огромной солёной тенью, до облаков - холодные злые струи. Пламя пришло грозою и дерзким смехом, южным бураном, дерзкою песней барда...
Вместе они срывали с людей доспехи, гнулись мечи и плавились алебарды, море шумело, рушило все заставы, в саже и прахе рушились баррикады, молнии били в воинские уставы, ветер срывал остатки былой бравады, порох стал скользкой тиною в сотнях бочек, карты истлели, полк превращен в пустыню...
Эта война закончилась ближе к ночи.
Все по домам,
обед уже год как стынет.

Руфус и Дилла так и исчезли вместе, как растворились в бешеной круговерти...
Только ты, друг, не те выбираешь песни, если подумал что-то на тему смерти.

****
Столько искать тебя средь опавших листьев, вечных снегов, безликой чужой одежды, видеть тебя сквозь сотню фальшивых истин, всё заменив одною своей надеждой.
Быть бы морским пиратом, вторым пилотом, ждать бы ветров, удачи - но не ответа....

...Солнце моё - за следующим поворотом. Сквозь темноту я чувствую жар рассвета.

@музыка: Sara Bareilles - Gravity

@темы: storytelling, заклятья

00:26 

Пусть повезёт тебе найти то, что сгорая станет светом. (с)

Я никогда не забуду простые слова, сказанные мне в детстве отцом. "Забор, - сказал он мне, - карандаш, пони, кровать".
Не кори меня, коль я не о том пишу - я б хотел иначе, только едва дышу. Вот огромный город, стойкий привычный шум, вот жужжат ракеты, высятся небоскребы.
Я б хотел писать о тёплых заморских снах, как восходит солнце, как отступает страх.
Только соль и сажа спят на моих губах - если ты не веришь, что же - сама попробуй.

***

А веков прошло немыслимо - двести, сто? Города и страны прочно сковал бетон. И огни рекламы ("То-то купи, и то!"), освещают пыльным окнам дорогу Стива.
Стив имеет шрам, серьгу и огромный рост, на ионной пушке - искры холодных звезд. Да и сам бродяга-Стиви совсем не прост - не сыскать на свете лучшего детектива.
Все в округе знают: Стиви напал на след. Только что он ищет - это большой секрет. Кто узнать пытался, тех уже точно нет: пистолет у Стива - маленький юркий дьявол. Лишь одно давно известно наверняка - что бы он не делал, что бы он не искал, подожди немного, сменит строку строка - и любой секрет окажется скоро явью.
Говорят, он ищет редкий цветной металл, или даму, чья заоблачна красота, или клад в стране, где солнца горит черта. Но не лезь в его дела, уберешься целым.

Стиви ищет след в дыму, в торфяной ночи, средь пустых озёр, горящих огнём в печи...
И однажды утром сходятся все ключи.
Стив бросает всё, стрелою несётся к цели.

***
Извини меня, коль я не о том совсем. Мне б писать о море, небе, траве, росе, о безумце, что один побеждает всех, о банкире, отыскавшем в посылке фею.
Или спеть о том, что просится с языка - как ты сладко спишь, и как горяча рука, что в твоих глазах бушует моя река, и о том, как ты смеешься, а я светлею.
Ты прости меня, я б правда сложил перо, я б работал, пил, смеялся и пёк пирог, я бы сделал жизнь таинственной, как таро...

Только я такой дурак - не могу иначе.
***
Стив лежит, от счастья где-то не здесь, а вне, пистолет и нож отброшены вдаль к стене.
И среди бетона, грязи, сырых камней.
Расцветает
под ладонями
одуванчик.

@музыка: Brainstorm - Ты не один.

@темы: storytelling, заклятья

17:36 

Восхождение: Вербена.

Я никогда не забуду простые слова, сказанные мне в детстве отцом. "Забор, - сказал он мне, - карандаш, пони, кровать".
Раз мои стихи так тебе к лицу - расскажу один, а пока танцуй. Колесо судьбы не придет к концу, не сгорит, обернувшись сажей...

...А мотив известен давным-давно: прокляла колдунья веретено, и забылась дева волшебным сном, вместе с замком и верной стражей. И легенды ходят - один смельчак разорвать способен оковы чар, (поцелуем - не остротой меча!), он придёт, только дайте время.
Но его все нету - идут года, а в соседних землях бежит вода, зацветают вишни в чужих садах, вырастает иное племя.
Где его найти? Может быть, сбежал, может, кто-то в сердце воткнул кинжал, может быть, фрегат не увидел скал, иль нога соскользнула с мыса...

Не тревожит солнце её покой, убегает, прячется за рекой.
А прекрасный замок зарос травой:
беладонна,
полынь,
мелисса.
***
Что еще могу я тебе сказать? Не проспи момент, не смыкай глаза. Колесо судьбы не свернет назад, не вспорхнёт воробьиной стаей.

Вот обычный город, обычный день, вот обычный парень - лентяй, студент, и неважно, в общем, что куча дел, ему некогда - он мечтает. А мечта работает - ах! - в кафе, и красива, словно рассказы фей, и конечно, мысли весь день о ней - даже комната пахнет лесом. В этом сонном царстве столов, ножей, черствых тостов, стейков, толстенных шей, эта девушка - чувствуешь свет в душе? - словно сказочная принцесса. И колюч к ней путь - через гул толпы, темноту дворов, городскую пыль, сквозь бурьян и мглу не найти тропы, где, заснувши, застряло детство. Запереть бы дверь на стальной засов, истереть мечты бы в труху, в песок...
...Но несётся вечное колесо, и уже никуда не деться.
Чей-то взгляд растопит кинжал в груди - скоро май и в город придут дожди, не робей, расслабься и выходи танцевать под тугие струи.
Золотится мир в молодой весне, и решимость - больше, светлей, ясней, он поедет, чтоб повидаться с ней,
и наверное,
поцелует.

@музыка: Сергей Бабкин - Моя любовь

@темы: storytelling, заклятья, маги

14:22 

Подменыши: Паки.

Я никогда не забуду простые слова, сказанные мне в детстве отцом. "Забор, - сказал он мне, - карандаш, пони, кровать".
Эй, юные малютки и строгие отцы
Останьтесь на минутку - мы приглашаем в цирк!
Бегите к нам скорее - смотрите все на нас!
Здесь есть живые феи и маленький пегас,
Здесь ведьма из окраин предскажет вам пути,
Нигде - мы точно знаем - такого не найти!
И если вам не жалко немного золотых
Покажем вам русалку - небесной красоты!
Князья и конокрады, принцессы, подлецы,
Мы всем извечно рады и приглашаем в цирк!
***
Кто поставил здесь шатёр - я не знал и сам. Я пришел и в старой кассе купил билеты. Свет мигающих фонарей застилал глаза, было жарко, сухо, душно - как будто летом.

Я - работник корпорации "Джон Дилхал". Смыслю в бизнесе, как повар в хорошем тесте. Мы хотим построить маленький филиал, и решили, что он будет на этом месте.
Но я здесь, не чтобы сделки крутить, о нет! Не болтать про сумму спроса и график спроса. У меня с собой набитое портмоне, и купюры в нем - древнейший и верный способ. В каждом доме есть душа, что совсем слаба, что предаст, коль ты достаточно ей предложишь.

Он нашёлся сам - потрёпанный акробат, с размалёванной гуашью опухшей рожей.

Оказалось, что он сам ненавидел цирк, что давно мечтал скорее с ним разобраться. Уговор был прост - директор отдаст концы, мне достанется земля, а ему - богатство.

Так и вышло. Я теперь на большом счету. Что за жизнь пошла - блестящая, как монеты!

...Каждой ночью слышу в холле какой-то стук. Будто где-то не смолкают апплодисменты. Выхожу - всё тихо, всё продолжает спать, только капает на кухне вода из крана. Но как только собираюсь опять в кровать, слышу - трубы, крики, взрывы и барабаны...
Сон приходит через час, я сомкнул глаза. На соседей завтра в суд - надоело, хватит!
***
Темнота внизу, ботинки уже скользят. Балансирую под куполом на канате. А напротив - он, смеется, бросает в жар, свет прожектора отражается на гуаши.

Черной птицею несётся в меня кинжал. Я лечу во тьму, и знаю, что будет дальше.

По щелчку хлыста я прыгаю через круг, не пускает к людям клетки стальная стенка. Я стою в плаще из звезд и горящих рун, и с пилой в руках идёт ко мне ассистентка. Я силач, поднявший к куполу ввысь слона, я смешу людей, теряю свои ботинки. Я глотаю меч, иглу от веретена, говорю на птичьем смело и без запинки. Я жонглёр, быстрее молний мои мячи, я - сверкающий жёлтый мячик в руке жонглера. Я толпа, что смотрит, охает, ждёт, молчит,
я арена,
я шатёр,
я уснувший город.
***
В большом бетонном доме, в квартире двадцать три,
Сегодня представленье - приди-ка посмотри!
На сцене выступает - вдруг кто-то не узнал,
Для вас один работник из фирмы "Джон Дилхал"!
Начало - поздно ночью (билет купи сперва!)
Из мест еще свободны кушетка и диван,
Есть гардероб в прихожей, напитки у окна,
Мы всем извечно рады и приглашаем к нам!

@музыка: Ундервуд - Товары и услуги

@темы: storytelling, заклятья, подменыши

00:34 

Подменыши: Тролли.

Я никогда не забуду простые слова, сказанные мне в детстве отцом. "Забор, - сказал он мне, - карандаш, пони, кровать".
Кто несет войну, кто счастье, кто просто бред, кто погряз навеки в злате и серебре, кто не может в темноте отыскать следа...
Ну а мне, увы, досталась моя беда.
Я встречал людей, живущих в тени баллад, я встречал людей, искавших драконий клад, я встречал людей, чьи жизни - огонь и дым,
А моя - быть вечно стражем моей беды.
Ни врачам, ни магам тяжесть не снять с плеча - мне моя беда является по ночам. Открывает дверь, без спроса приходит в сны...

****

Мы поймали ведьму где-то в конце весны. Видно нам удачи кто-то послал с небес - против этих бестий слаб, бесполезен крест, не берут таких удары священных стрел - словно дьявол помогает своей сестре! Не спасает от чужой ворожбы броня - в волосах у них поют языки огня, и когда танцуют - мир начинает тлеть...а они уже верхом на своей метле. Улетит - гадай, поймаешь, увидишь ли?...
...Но она была слаба, и ее нашли.
Инквизитор Рик - искуснейший из ловцов. Он заметит страх, увидит во тьме лицо, не пропустит след в бушующем январе...
Рик почуял запах: верба, смола, сирень.
Убегала ведьма ломким весенним льдом, расшумелся лес, скрипел, как старинный дом, в темноте срывало ветром с волос огни...Рик рванул за ней,
А мы - мы пошли за ним.
Мы охотники, и незачем нам костёр, нам достаточно того, что клинок остёр. Рик догнал колдунью, шпагу занёс над ней...
И застыл.
Блеснула сталь в молодой луне.

***

Говорили Рику - хватит, оставь печаль, мол, любой застыл бы вмиг от коварных чар. Убежала ведьма - скоро вернется, ведь мы же знаем племя этих лукавых ведьм. Только Рико мрачен, стал сторониться всех, позабыл молитвы, снял боевой доспех. Мы пытались быть терпимее и добрей...
Он ушёл от нас, наверное, в сентябре.
Мы не слышали с тех пор ничего о нем. Говорят, его теперь не увидишь днём. Говорят, живёт без звания и меча...Но тревожно нынче стало нам по ночам. Нам все кажется, что только погаснет свет, он вернется с войском дьявольским во главе. Так и видим - как врывается в небеса и сверкают искры в огненных волосах...

***

Кто обманет смерть, кто вовсе не будет жив, кто научится любовь отличать от лжи, кто напьется в ночь колодезною водой...
Только я один навек со своей бедой.
У моей беды горячий, суровый нрав. Я ложусь к утру и рано встаю с утра. У моей беды проклятья острей ножа. Иногда так сильно хочется убежать, иногда я чую - скоро сойду с ума...
...У моей беды в глазах расплескался май. У моей беды, как сахар, сладка полынь, и в любую стужу пальцы её теплы, и в любой жаре с ней рядом покой и тишь.
Иногда с ней рядом кажется - ты летишь.

Кто поёт про битвы, кто восхваляет мир, кто поет про фей, желающих стать людьми, кто поет дороге, кто-то поёт судьбе, кто поёт про время, что замедляет бег.
А моя беда - точёный изгиб бровей - мне поет про то, как ветер шумит в траве, про костры, вино, про звезды и про меня.

Не дай Бог её на что-нибудь променять.

@музыка: MaryJane - Моя личная Библия

@темы: storytelling, заклятья, подменыши

14:56 

Подменыши: Эшу.

Я никогда не забуду простые слова, сказанные мне в детстве отцом. "Забор, - сказал он мне, - карандаш, пони, кровать".
Повернётся штурвал - не свернуть, не проси, ураган горькой солью уснул на губах, горизонты небес одеваются в синь как полоски моряцких рубах. Ай, куда бы не плыл сумасшедший Хаким, ай, не сдвинется с курса, не сядет на риф, видно, взял кто-то сердце и спрятал в пески, от того оно так и горит! Ай, бродяга-Хаким, кто упрятал твой дом за вуалью горячих восточных очей, видно, взял кто-то сердце, укрыл под водой, от того оно всё горячей! Вай-йо, юный Хаким, сколько диких ветров, сколько вёсен украли твои паруса, видно, сердце твоё кто-то спрятал хитро, а куда - ты не знаешь и сам!

***

...Говорят, что живёт где-то царь-богатырь, что рисует миры, как художник - углём, и что наш для него - лишь пустая бутыль с заключенным внутри кораблём. А еще я слыхал, будто бог молодой, повелитель кораллов, костров и заплат, как-то очень давно полюбил его дочь, светлолицую деву Нейлат.

И унёс его память разгневанный царь, чтоб не вспомнил невесту, забыл её лик, и в бутылку навек заключил наглеца,
Видишь, парус несётся вдали?

***

Ветер щиплет лицо, забирается в трюм, сыро, скользко и холодно, руки болят. Впереди горизонт неприветлив, угрюм. Запах соли и скрип корабля.
Капитану неведомо, сколько он плыл, и какой из буранов его забёрет. Всходит солнце - кусочек застывшей смолы. Свежий ветер. Команда "Вперед!".

Капитан повидал много зла и смертей, нищету, жуткий голод, предательство, плен, отбивался от монстров в чужой темноте, слышал сладкие песни сирен, выбирался из диких ревущих штормов, был коварным проклятьем в змею обращен, замерзал в январе без надежды и дров, рвал в грозу паруса, а еще...

...А еще он смотрел, как несётся закат, золотистые брызги ласкают корму, пробивается небо из старых заплат, видел горы в рассветном дыму. А еще слышал старые сказки пустынь, плыл в затерянный город подземной рекой, видел, как создает разводные мосты из стальных шестерёнок дракон. Вот ифрит, заключённый в песочных часах, вот Гелата-колдунья летит на метле...

И чем чаще он ввысь поднимал паруса, тем вокруг становилось светлей.

***

Ай, неправду найти в переплётах строки - не под силу и древним могучим царям! Ай, попутного ветра, дружище-Хаким, бороздящий чужие моря! Ведь свободу и память не скрыть за дверьми, не укрыть в лабиринтах мерцающих лун!

Ай, Хаким, посмотри - гнётся, пятится мир, сеткой трещин бежит по стеклу.



Автор рисунка: planewalker

@музыка: Вдруг - Комета

@темы: заклятья, storytelling, подменыши

13:45 

Подменыши: Редкапы.

Я никогда не забуду простые слова, сказанные мне в детстве отцом. "Забор, - сказал он мне, - карандаш, пони, кровать".
А теперь представь - прошло много сотен лет,
Много страшных войн, неверия и огня.
Мир еще живет - в руинах, в грязи, в стекле,
Мир теперь другой - не вздумай его менять.

Здесь отравлен воздух, солнце - как будто медь,
Не растёт трава и пепел похож на снег...

Барракуда-Шон - охранник в своей тюрьме. Он приходит днем, пугает людей во сне. Он один из нас - нас куча повсюду здесь, коль увидишь - убегай или падай ниц. Если ты другой - поверь, ты в большой беде, ты навеки сгинешь в бездне сырых темниц.

В этом мире подо льдом позабыт апрель
Здесь вода и пища - злато и серебро...

И когда к нему доставили Изабель, на рябом лице не дрогнула даже бровь. Говорили, что светла как лесной ручей, глубока как море, радостна как река. Чернота волос, осанка, изгиб плечей...
Для таких у нас одно наказанье - казнь.

Барракуда-Шон - он лучше, сильнее нас. На рассвете - срок, девчонке уже не жить.

В этом мире никогда не придёт весна.
Барракуда курит,
Хищно блестят ножи.

А на утро взрыв, окрестности - в решето. Что случилось, я припомнить могу едва. Помню что из нас не спасся почти никто. Убежали те, кто был заключён в подвал.

Только вот вопрос. Предательство? Хорошо - как противник смог пробраться на этажи? Ведь ключи от всех дверей охраняет Шон.
Он убит, наверно.
Что же, такая жизнь.



Автор рисунка: planewalker

@музыка: Yoshihisa Hirano and Hideki Taniuchi - Kyrie (Death Note)

@темы: storytelling, заклятья, подменыши

17:35 

Подменыши: Нокеры.

Я никогда не забуду простые слова, сказанные мне в детстве отцом. "Забор, - сказал он мне, - карандаш, пони, кровать".
В сентябре здесь, как всегда, невозможно жарко, поспевают фрукты - сладкие, как драже. Янтарём покрыты скверы, дворы и парки, свежий ветер, щекоча, забредает в арки, сонный город отражается в витраже...

...А еще война, улыбки и смех все реже, ночь осколками разлетелась на пыльном дне. Духота и страх во мраке бомбоубежищ, гул снарядов жутким грохотом уши режет, до подмоги ждать, наверное, много дней.

Старый Генри закрывает окно в поместье, повезло, что не попал ни один снаряд. Все кричат ему, что он человек без чести, продержаться, мол, способны все только вместе, но старик молчит - да к черту, что говорят.

В передышках наступает тревожный вечер. Даже мир вокруг как будто совсем другой. Из окна не видно Генри с потёкшей свечкой, он то спит, то что-то пишет, ссутулив плечи, то ругается с капризной больной ногой.

А на утро бомбы. Генри во двор не вышел. Оказалось позже - Генри совсем пропал.

Ах, какой сентябрь, ах, как сверкают крыши, поспевает рожь, и месяц на небе вышит, изумрудной нитью вьется вдали тропа.

*****
...Я слыхал, когда враги захватили город, и в разгромах добрались до особняка, то оттуда, неприступные, словно горы, вышли пумы, львы, драконы и мантикоры, все стальные до последнего винтика. Говорят, что не боялись штыков и пушек, что под силу было им абсолютно всё, что как будто это были святые души, что к рассвету враг был смят, изведён, разрушен, что к закату город полностью был спасен.

Вот такой рассказ, поверишь? Смешно и жутко. Вот же люди врут - хоть плачь, хоть пиши тома. Только если вот задуматься на минутку...Я еще слыхал - забудь, это просто шутка! - что один дракон, сражаясь, слегка хромал.



Автор рисунка: planewalker

@музыка: Linkin Park - From the inside

@темы: storytelling, заклятья, подменыши

Не верь в худо.

главная