Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: шаманья книга (список заголовков)
18:54 

Море Cпокойствия

Я никогда не забуду простые слова, сказанные мне в детстве отцом. "Забор, - сказал он мне, - карандаш, пони, кровать".
— Если есть Стена Плача, то почему нет Стены Спокойствия? — спросила Алиса. — Приходить к ней помолчать и набраться сил.
— Потому что есть Море Спокойствия, — ответил Кот. Потому что спокойствие — это море, а не стены. (c)

Лекарь — темный, сухой, как дерево под лучами,
Говорит, что дорога — недруг любой печали.
Капилляры мостов, просторы, дома, бурьяны
Станут лучшим лекарством юным, безумным, рьяным.

Опрокинет, проветрит, вытрясет все словечки,
Будешь мигом, пылинкой в свете огней по встречке,
Глупой песней с заправки, фото на полароид...
Правда, сможет помочь на месяц — потом накроет.

А тем более вас — израненных, бестолковых,
Сколько зелья не порти — толку-то никакого.
Ни один порошок не лечит ни мглы, ни горя...

Если только в твоей дороге не будет моря.

Море — тёплый витраж зелёного, голубого,
Накрывает и принимает тебя любого.
Погляди на прилив, смотри, как песок влажнеет -
У тебя никогда не будет вещей важнее

Погрузи своё сердце — полностью, без остатка,
Дай парить по солёной дали аэростатом,
Пусть наполнится до краёв безмятежной синью,
Чтобы волны в любой пустыне давали силы.

Это древний закон — без айсбергов, без пробоин:
Полюбивший море уносит его с собою,
До последнего рифа, блика, кита и краба,
Заполняя себя по капельке, как корабль.

... Покупаю билет, шагаю к нему спросонья,
Не жалею ему ни слов, ни вина, ни соли,
И гляжу, как тоска мерцает на дне глубоком,
Становясь лишь мальком,
ракушкой
куриным богом.


@темы: заклятья, шаманья книга

12:14 

muggles ballade

Я никогда не забуду простые слова, сказанные мне в детстве отцом. "Забор, - сказал он мне, - карандаш, пони, кровать".

На берегу зацветает дрок, совы кричат, как банши, буря с гряды холодит к утру мартовскую листву. Нордстон стоит уже сотни лет - стены и пики-башни: школа для тех, кто открыл талант к чарам и волшебству. Каждый ребёнок, как чудный сон, ждёт по утрам конверта - почерка грани, витки чернил, красные, будто кровь. Пахнет смолой деревянный мост, ставни скрипят от ветра - поезд доставит тебя туда, где ты родишься вновь.

Эмили, может быть, далеко до королевы класса: лупы-очки, хрипотца, серьга - хитрый железный винт. Эмме шестнадцать - тугой рюкзак: книги, мобильник, краски, носом ловить дуновенья снов, искры чужой любви. Эмме шестнадцать и ей уже поздно ходить сквозь стены - только лежит на столе письмо, хочешь - сходи проверь! Поезд несётся в волшебный мир, рельсы пронзают тени - выйти к воротам и провести пальцами по траве.

Свечи роняют горячий воск на отвороты мантий, гул голосов, мозаичный пол светится в темноте. Что за порода ты, что за сорт - хватит огня узнать ли? Шляпа расскажет, в какой тебя приняли факультет. Вот Сараат - голубой дракон, храбрость, стальная воля, чья-то усмешка в ночную мглу, вздёрнутый вдаль мушкет. Или Ла'мири - и чуткий нюх, маленький серый кролик, быстрые мысли, и всякий страх смело поймать в прыжке. Если весь мир - миллион дорог, лазов и перекрестков, примет к себе молчаливый Гар - бронзовый хитрый лис. Мудрость, борьба, совершенство слов? Это в помине просто - ждёт тебя Новрин, бродяга-волк, белый, как чистый лист. Много других - выбирай смелей: дом, окруженье, дружбу, крепкое знамя, волшебный герб, тайный входной билет.

Только бывает порою, ты знаешь, что точно нужно. Эмма встаёт, оглянувшись в зал, и отвечает - «нет».

Пусть в Эмме вредности не занять - хватит на сотню пенсий, пусть и не вышло с разрезом глаз, смехом, спиной прямой - только звучит в ней другой мотив, бьётся другая песня - дружбу, дороги и волшебство ей выбирать самой. В зал проливается тишина, крутится старый компас, пара лучей, осветив витраж, смотрят из-за дверей. Может, однажды не про неё кто-то напишет повесть, только судьба её - не в руках шляп и Домов-зверей.

Эмма идёт по краям дворов - как бы не слушать память? Замок остался тревожным сном - где приключилось, с кем?

...Только к закату на площадях крутят в ладонях пламя, кто-то танцует на берегу - джинсы в морском песке.

Время мечты заплетает в хвост, пальцы вплетает в струны. Пахнет июлем твоё плечо, травы твоих волос. Наше весёлое волшебство бродит за нами руной, и прибегает на первый зов, словно лохматый пёс. Чары не спрятать в глухой подвал, в башнях пустых не скрыться, не раздробить на обрывки глав, рамки и падежи. Дай мне ладонь, приложи к груди - слышишь, как будто птица? Ты улыбаешься, и она тихо во мне дрожит. Кто рассказал тебе эту жуть - маглы и серый Лондон? Чудо всегда охраняет вход, в ливень, в пожар, в беду. Нежно возьми за запястье страх, и назовёшься Лордом, тем-кого-страшно-и-называть всем, кто остался тут. Сердце моё разгоняет ночь и поднимает флаги, в ящике почты полно газет, и ни письма нет, но если я слышу, как ты поёшь - это сильнее магий, это как будто бы целый мир встал за моей спиной.

Кто-то рисует в ночи жар-птиц и освещает небо, кто-то способен найти слова - те, что всего нужней. Чудо находит себе приют средь темноты и снега, в тех, кто старается быть сильней, ярче, светлей, нежней. Бережно свой отыщи талант, сделай своим богатством, не потеряйся, не утони в бурной реке людей. Я узнаю тебя по глазам - значит, ты тоже в братстве: ведьма дорог, городской колдун, солнечный чародей.

Там, за воротами - крики сов, мётлы, зельеваренье, швы заклинаний, драконий крик, выступы на крыле. Вот в коридоре живой портрет - слышишь отсюда пенье? Волнами плещет на грязный пол старенький гобелен. Рыцари собраны по краям, ленты и эполеты, ты не успел бы на свой урок, коль не проход в стене. Каждый наряжен в любимый цвет, собран по факультетам...

только посмотришь со стороны - разницы, в общем, нет.

@музыка: Imagine Dragons - Radioactive

@темы: заклятья, шаманья книга

20:27 

химеры-хранители

Я никогда не забуду простые слова, сказанные мне в детстве отцом. "Забор, - сказал он мне, - карандаш, пони, кровать".
вместо всех фанфиков мира,
с благодарностью за всё.


в двадцать не жизнь, а сплошные схемы: куча намёток и чертежей. вот ты плетешься домой со смены - вырастешь в Джеймса, пока что Джей. куртка, наушник с плохим контактом, рваные кеды, огонь в глазах - осень на два отбивает такты и залезает к тебе в рюкзак. кончилось лето - волшебный бисер, туго сплети, сбереги навек, память ступает проворной рысью, ждёт темноты в городской траве. вроде не то чтобы зол и загнан — нервые стальные, пока щадят...

но накрывает всегда внезапно — бомбой на скверах и площадях.

мы научились различным трюкам - так, что не снилось и циркачам. стерпим уход и врага и друга, небо попрём на своих плечах. если ты сильный, пока ты молод - что тебе горе и нищета?
только когда настигает холод - Бог упаси не иметь щита. это в кино всё легко и колко - помощь друзей, волшебство, гроза... здесь на окне ледяная корка, и у метели твои глаза. если бесцветно, темно и страшно, выход не виден и за версту...

...те, кто однажды вступил на стражу, будут стоять на своем посту.

***
старый трамвай тормозит со стоном, ярко искрятся во тьме рога. сумку хватай и беги из дома, кто будет вправе тебя ругать? мысли по ветру - легко и быстро, будто вовек не прибавят лет... значит, шли к чёрту своих Магистров, быстро садись и бери билет. небо - чужое, свои кумиры, кружит волшебной каймою стих... даже пусть где-то ты центр Мира - сможет ли это тебя спасти? в Ехо дела не бывают плохи, беды - нестрашные мотыльки. вот мне пятнадцать, и я в лоохи - кто еще помнит меня таким? гибель моя обитает в птице, жизнь обращается к нам на "вы" - эй, а не хочешь ли прокатиться вниз по мерцающим мостовым? орден за Орден, и брат за брата, только звенит в глубине струна - мысль о том, что пора обратно - и есть твоя Тёмная Сторона. мантию снять, и стянуть корону, скабой завесить дверной глазок; бросить монетку на дно Хурона, чтобы приснился еще разок.
в мире другом зацветает вереск, как не тасуй - наверху валет. где бы ты ни был, я здесь надеюсь, что ты умеешь вставать на след.

поезд летит, заедают дверцы, в Лондоне холодно в ноябре. если еще не разбито сердце, так ли уж важно, кто здесь храбрей? гул заголовков — "волна террора", "происки Лорда", "борьба за трон"...только какая судьба, авроры, если семнадцать, и ты влюблен? хитрость, мозги, доброта, отвага, страшно ли, мальчик? ничуть, ничуть...можно не быть с гриффиндорским флагом, чтобы сражаться плечом к плечу. старая песня, тебе не знать ли: дружба - и воин, и проводник; самого сильного из заклятий нет ни в одной из запретных книг. палочка, клетка, за плечи лямка, чуточку пороха брось в камин - глупо всю жизнь ждать письма из замка, нужно садиться писать самим. здесь не заклятья - скорей патроны, маггловский кодекс, извечный рок... где-то вдали стережёт Патронус зыбкие грани твоих миров. старые сны накрывают шалью, чьи-то глаза сберегут от пуль — я замышляю одну лишь шалость, карта, скорей, укажи мне путь.

раз уж пришёл - никуда не деться, строчки на стенах укажут путь. волчья тропа охраняет детство - значит, мы справимся как-нибудь. струйка из крана - заместо речки, зубы порою острей меча; ночь старых Сказок продлится вечно - или пока не решишь смолчать. кто выделяется - тот опасен, лучше не знать ни о чём лихом... но почему в надоевшем классе пахнет корою и влажным мхом? но почему всё сильнее знаки, руки - прозрачнее и светлей? странные песни поёт Табаки, древние травы бурлят в котле, пальцы Седого скользят небрежно, вяжет холщовый мешок тесьма... если сумеешь найти надежду, то соберёшь её в талисман. но почему всё сильнее знаки, ветер за окнами сер и тих; все коридоры ведут к Изнанке - хватит ли духа туда пойти? пусть нелегко и пусты пороги, истина, вообщем, совсем проста - здесь ты становишься тем в итоге, кем ты нашёл в себе силы стать.
строчки из книги - тоска, потеха, пусть тебе скажут, мол, что на том?...
Дом никогда не бросает тех, кто взял, и однажды поверил в Дом.

***
знаю, ты скажешь - «всего лишь книги», я не дурак, отдаю отчет. будут любимых родные лики, будет опорой в беде плечо. будет несметная сотня плюсов, что в своё время пришлёт судьба; полную цену своих иллюзий я отложил в кладовые лба. знаю, что скоро добью все цели, смело решится любой вопрос...

ну а пока - кружит домик Элли, трубку в дыму набивает Холмс. чай наливает, смеясь, Алиса, Хаку летит - за верстой верста, тихо шагают за дудкой крысы, робко подходит к звезде Тристан, Мортимер вслух оживляет строчки - эй, Сажерук, вот и твой черед!... Бильбо сбегает от эльфов в бочке, Герда бежит через колкий лёд. в детстве бежать при любой погоде с книжкой во двор - и пойди найди...
вот вспоминаешь, и так выходит - ты никогда не бывал один.


путь до окраин довольно долог; Джей задремал, опустив лицо.
войско выходит из книжных полок и окружает его кольцом.

@музыка: Hanz Zimmer – Tennessee

@темы: заклятья, по мотивам, шаманья книга

21:21 

Уф. Ну вот и всё.

Я никогда не забуду простые слова, сказанные мне в детстве отцом. "Забор, - сказал он мне, - карандаш, пони, кровать".
Собственно, я вернулся в город. Прошу прощения у всех, кто столько времени ждал начала продажи книг. В ближайшие несколько дней я окончательно разберусь с системой доставки, и обязательно сразу же напишу вам, как можно приобрести «Толкователь Снов».

Это было невероятно долгое и одновременно дико стремительное лето, насыщенное настолько, что его окончание меня почти что оглушило. Я всегда очень жду осени, это моё любимое время года; но сейчас я чувствую себя как после длиннющей и увлекательной книги — вот перед тобой уже последняя страница, а ты всё еще изумленно пялишься и не можешь поверить, что всё закончилось.

Что принесло это лето? Незабываемое и бесценное ощущение того, что все самые нужные события и все важные знакомства происходят только в динамике. Полтора месяца я работал и жил в условиях, когда поспать четыре часа было почти непозволительной роскошью, а присесть и выпить чаю — настоящим праздником. В условиях, когда всё что я делал, на первый взгляд не приносило отдачи и почти не имело смысла — и лишь только уехав, я понял, как я ошибался. Иногда нам всем нужно бросать всё и уезжать в неизвестность — иначе сети из уюта и привычности, которые мы сами себе выстраиваем, скрутят и сожрут нас окончательно. Черт, я об этом и написать-то толком красиво не могу, хотя всегда любил это делать — настолько привык уже, что всё самое настоящее и важное вообще не должно озвучиваться вербально.

Когда ты делаешь рывок вперед, будь готов к тому, что все твои планки поднимутся вне зависимости от твоих желаний. Вернувшись в город, я с удивлением обнаружил, что совсем разучился общаться больше десяти минут, если речь не идёт о чём-то действительно важном; что даже как-то неловко стало доказывать кому-то свою позицию, обьяснять те или иные поступки; физически тяжело делать то, что не хочется делать; писать стихи, если сюжет и смысл не затрагивают и не восторгают всё твоё существо. Да, со стихами особенно трудно — в блокноте куча набросков и идей, но дико не хочется писать стихи ради стихов, или там ради того, чтобы обрадовать кого-нибудь после трёхмесячного затишья. Либо ты говоришь что-то, что под твоими пальцами обретает волшебство, либо ты молчишь. А остальное так, механика. Всё это одновременно радует, и пугает — ты не знаешь наверняка, ведёт ли это к какому-то новому левлу, или просто к тупику.

Чем больше растёт твоё личное пространство, тем больше ты начинаешь уважать чужое — я иду на пляж в Туапсе, куда приехал в последние дни лета потанцевать (кстати, с танцами похоже всё, по крайней мере пока) — и встречаю там Олю Маркес, которая солистка прекраснейшей группы Alai Oli, и к собственному удивлению не бросаюсь к ней с листом для автографа/гитарой/телефоном с инстаграмом наготове/задушевными разговорами, а просто говорю, какие у неё клёвые песни и татуировки и отваливаю. И от этого тоже такое ощущение, которое я не смогу обьяснить.

Я живу по старому календарю — ощущение нового года у меня всегда в сентябре, а не в январе. Это будет очень интересный, насыщенный и динамичный год. И он очень многое изменит к лучшему — в моей жизни, и в вашей, надеюсь, тоже.


@музыка: The Fyredogs - Hey brother

@темы: фото, шаманья книга

20:17 

мы не будем ждать остальных

Я никогда не забуду простые слова, сказанные мне в детстве отцом. "Забор, - сказал он мне, - карандаш, пони, кровать".
добрый Джа, Вселенная, Будда, Кришна, или кто приставлен мне помогать
я живу, как фея из сраной книжки, сдал курсач до прошлого четверга
не беру чужое, не мажу белым, слышу скоп мелодий в своей груди
ты скажи мне просто, что я не сделал, где я бля еще-то не угодил?

ты подай мне знак-то, я ведь способный, вот кого не спросишь - все подтвердят
если вслух там стрёмно и неудобно, то письмом, во сне, как глаза глядят
я-то сдюжу, честно, всё высшим классом, так, как мне задумал великий ты
только можно больше без этой грязи, без вот этой мути и темноты?

я устал учиться лабораторно - острый лазер, скальпель, электрошок
я такой же искренний и упорный, если мне бывает и хорошо
не звонков друзьям на полночных крышах, хладных слов, наполненных немотой
я хочу уже очутиться выше, я хочу задуматься не о том

не проверки - сила, харизма, гибкость, натяженье нервов, удельный вес
лучше пусть - внезапность, и пусть - взаимность, и огромный мир на ладони весь
мир других открытий и новых вкусов, каждый шаг - неведомый водоем
это тоже сложно - я в курсе, в курсе - просто мы окажемся там вдвоем.

я серьезно - хватит вот этой драмы, прекрати ситкомовский балаган
будет солнце бликом на старой раме, и пути к неведомым берегам
разговоры, руки, тепло кровати, на двоих - огромные небеса
просто дай мне шанс, я уже на старте, с остальным - увидишь - я справлюсь сам.

@музыка: Флер - Голос

@темы: заклятья, шаманья книга

16:48 

И всегда наши грустные песни превращаются в нежные мантры

Я никогда не забуду простые слова, сказанные мне в детстве отцом. "Забор, - сказал он мне, - карандаш, пони, кровать".
Когда ты качаешь обратные связи с самим собой, то постепенно осознаешь, что больше не можешь себе позволить некоторые вещи.

Например, ты больше не можешь никого осуждать, ставить себя выше, умней, сильней, красивей, чем кто-то, самодовольно думать — «уж я б на его месте нашёл бы выход», перекладывать на кого-то свои проблемы, винить кого-то в своих проблемах, делать вид, что твоих проблем не существуют. У тебя появляется дикая аллергия на враньё, особенно на собственное, на любые формы радикальности и нетерпимости, на мелкую бытовую подлость, на плохо скрываемую снисходительность. В мозг вживляется какой-то мудрёный коммуникативный фильтр; из-за него тебе мучительно сложно вести разговор, если он не несет хотя бы какой-то важности, какого-то смысла для вас двоих; понятия «круг общения» и «круг близких друзей» становятся практически идентичными. И так, похоже, у всех — помню, еще Ира жаловалась на то, что абсолютно не может слушать, если кто-то рядом с ней гонит «порожняк».

Зато ты начинаешь понимать, что больше не обязан соответствовать ничьим ожиданиям; что зачастую «надо» — это чьё-то «хочу», которое пытаются воплотить за твой счёт; что можно наплевать на хренову кучу запретов, которые тебе понаставили с самого детства, и, чёрт побери, не случится ничего, абсолютно ничего плохого. Что от тебя не требуется никакой жертвенности, никаких подвигов, никакого отречения от частного во благо общего. Не нужно мучать себя и писать стихи, пока ты этого не хочешь — однажды тебя долбанёт прямо в транспорте в одиннадцатом часу вечера, и ты будешь судорожно записывать что-то при свете единственного фонаря. Тебе не нужно быть на работе, даже если она удобная, перспективная и высокооплачиваемая, если она убивает у тебя всякое желание жить; тебе не нужно быть с человеком, даже если он красивый, гибельный, уютный и отодвигающий куда-то твоё одиночество, если ты не можешь быть с ним самим собой; тебе больше не нужно заниматься чем-то, на что ты потратил кучу лет и сил, если теперь это заставляет чувствовать себя несчастным. Брось, уходи в неизвестность — будут еще работы, люди, любимые занятия, их будет больше, чем ты думаешь, они будут круче, чем ты думаешь; нужно найти в себе немного смелости понять, что левел пройден и пойти дальше — со всем приобретенным опытом и всеми хорошими воспоминаниями. У тебя пропадает желание влезать в чужую жизнь и изменять её, да — но вместо этого к тебе приходит способность видеть, как люди растут, светлеют, учатся, преодолевают тупики и кризисы совершенно самостоятельно; что зачастую те, о которых ты был невысокого мнения, поступают в каких-то ситуациях лучше, чем ты. Эл всегда говорит мне — никогда не знаешь, какие внутренние изменения происходят в человеке; это для тебя он внезапно поднялся на следующую ступеньку — а у него внутри этому предсшествовал долгий духовный путь. Ты наконец-то начинаешь понимать, откуда растут все твои страхи, начинаешь лечить не симптомы, а причины болезни — и зачастую они оказываются глупыми, решаемыми и совсем нестрашными. Любая твоя мечта становится не фантазией, а сигналом к действию — от тебя до цели проводится незримая пунктирная линия. Она может быть длиною в световые года, а может заканчиваться у соседнего переулка — ты не будешь знать наверняка, пока не дойдешь, поэтому нужно просто натянуть кроссовки, и сделать первый шаг. Поэтому мне очень нравится смотреть на людей, влюблённых по-настоящему — они очень спокойные внутри, умиротворенные, увернные в завтрашнем дне, понявшие уже, что в четыре руки лепить из Вселенной всё, что им надо, гораздо проще.

Для этого требуется очень большое мужество: осознать наконец, что мир — не жестокая насмешка над живущими, не дитя Системы, не цепь предопределенных событий, но и не утопия, не место, где всё валится тебе в руки, не локация, где прощается бездействие. Твой мир — это то, что у тебя хватает уверенности лепить. Мир — твои мечты, страхи, решения и осечки. Мир — это и есть ты: тёплый асфальт под окнами, запах морской соли под утро, тепло чьих-то рук, шум трамвая, шелест новых книг и огни фаерщиков на вечерней Красной.



3 июня 2012, Краснодар.

@музыка: TSFH - I love you forever

@темы: фото, шаманья книга

17:57 

Самая важная памятка

Я никогда не забуду простые слова, сказанные мне в детстве отцом. "Забор, - сказал он мне, - карандаш, пони, кровать".
всегда побеждает волк, которого ты кормишь

И от нас, чем мы старше, реже будут требовать крупных жертв
Ни измен, что по сердцу режут, ни прыжков из вулканных жерл,
Не заставят уйти из дома, поменять весь привычный быт,
Ни войны, ни глухого грома, ни тягучей дурной судьбы.

Нет, всё будет гораздо проще, без кошмаров и мыльных драм,
Будут тихими дни и ночи, будут сны без огня и драк
И закат в одеяньи алом будет спать на твоих плечах...

...Но готовься сражаться в малом - в самых крохотных мелочах.

Не влюбляйся в пустые вещи и не слушай чужую тьму,
Помни - часто ты сам тюремщик, что бросает себя в тюрьму,
Даже если не мысли - сажа, даже если не стон, а крик
Никогда не считай неважным то, что греет тебя внутри.

Знаешь, это сложней гораздо, путь нехожен, забыт, колюч
Каждый в сердце лелеет сказку, эта сказка - твой главный ключ
И неважно, что там с сюжетом, кто в ней дышит и кто живёт.
Просто помни, что только это может двигать тебя вперёд.

Будь спокойным, как пух и лучик, никогда не борись с людьми
Ты - часть мира: коль станешь лучше, значит этим меняешь мир
Мир велик и неодинаков, он маяк, но и он - свеча.
Если ты ожидаешь знака

Вот он, знак:

начинай

сейчас.

@музыка: Peter Gabriel - Book of love

@темы: заклятья, шаманья книга

02:32 

Может и я когда-нибудь спою своё регги над карибской волной.

Я никогда не забуду простые слова, сказанные мне в детстве отцом. "Забор, - сказал он мне, - карандаш, пони, кровать".
Я когда был поменьше, то вечно думал, что люди во многом должны до меня дорастать. До моего неповторимого понимания мира, до моих принципов, до моих взглядов на жизнь. Это приносило много разочарований, тратило много нервов и прямо таки изматывало меня нелогичностью. Пока в один прекрасный день (ну ладно, возможно это была целая череда прекрасных дней) я понял, что мне никто ничего не должен, а даже немножко наоборот. И к моему удивлению, дышаться как-то стало легче на порядок.

Не знаю, виной ли этому увеличение мозгов в черепной коробке или постепенно пришедшее умение выбирать себе окружение, но внезапно я понял, что это мне нужно дорастать до людей.

Мне нужно дорастать до своих друзей - дорастать до их уверенности, бескорыстности и готовности помочь; дорастать до умения понимать, когда нужно вовремя закрыть от ветра или вовремя взять трубку; дорастать до их способности отдавать, радоваться твоим победам и просто быть рядом, не привлекая внимания к своим заслугам, дорастать до умения не ставить каждое доброе слово и каждую помощь на процентный счёт. Дорастать до уверенных улыбок и простых слов; уметь тоже говорить этой неповторимой интонацией, сводящей на нет все тревоги собеседника; делиться верой в "дальше", даже когда у самого не очень выходит, и тем самым делать веру больше, сильнее, зримей.

Мне нужно дорастать до своих учителей - неважно, в танцах или по жизни - их умению отдаваться любимому делу не размышляя, вершат ли они труд всей жизни или тратят время впустую; учиться их радостному стремлению к цели, энергии, умению не срываться после двух дней недосыпа и делать работу до конца; умению видеть в любом безнадежном бревне зачатки потенциала - и, что самое непостижимое, превращать потенциал в умение. Мне нужно дорастать до их умения держать баланс между талантом и прилежностью, умением не уходить в пофигизм или тупое зазубривание, учиться, как они, давать любым эмоциям выход и делать их искусством; понять, как у них получилось не опустить в какой-то момент руки и убедить себя, что не так уж они этим и горели.

Мне нужно дорастать до случайных знакомых, до их ошеломляющего милосердия, великодушия и способности к самопожертвованию, понять, как они это делают; учиться не ощущать себя сраным благодетелем каждый раз, когда даешь бабушке в переходе мелочь; умения помогать и не искать в этом свою выгоду. Я хватаюсь за голову каждый раз, когда читаю сайт краснодарского приюта защиты животных, про то, что мест не хватает и раненые животные лежат прямо в коридорах - господи, какие силы нужно иметь, чтобы сделать это целью жизни, это ведь столько чужой боли, я бы струсил тысячу, миллион раз, а ведь я еще нихрена не знаю про детские приюты, дома престарелых, хосписы - я хочу дорасти хотя бы до понимания этого, чтобы когда разговаривать с таким человеком, не отводить глаза и не городить тупые шаблонные фразы вроде "ты делаешь большое дело" или "тяжело наверное бывает".

Мне нужно дорастать до своей мамы, до абсолютно непостижимого для меня умения прощать, несмотря на расклад ситуации и степени чьей-то вины; мне нужно дорастать до всех мечтателей и безумных гениев, сделавших однажды из своих смешных грёз чудеса, изменившие мир; мне нужно дорастать до каждой правдивой строчки, до каждой улыбки, до каждого "я был не прав" и "я тобой восхищаюсь", до каждого счастливого воспоминания и каждой красивой татуировки, до каждого фрегата в крошечной бутылке и до хоббитского дома в натуральную величину, построенного в одиночку. Жадно, на лету, ловить каждое "прорвёмся", каждое "не бойся", каждое "это не так страшно, как кажется", каждое "это всё мелочи"; учиться у каждого раздолбая, рванувшего в страну своей мечты на последние деньги, и вернувшегося счастливым, худым и с белозубой хищной улыбкой на загорелом лице; учиться у каждого заучки и умницы, забывающего есть и спать, запирающегося в четырёх стенах, и однажды увидевшего, как его изобретение наконец-то начинает работать; учиться у каждого старика, с безмятежной улыбкой шлёпающего по лужам в салатовых галошах - словно бы и не было восьмидесяти беспокойных лет - чёёрт, в мире столько поводов куда-то стремиться и карабкаться, что когда я хочу себя пожалеть или оправдать, я просто стараюсь не вспоминать об этом - иначе очень трудно мириться со своими слабостями, совершенно невозможно.

И еще я надеюсь, что когда дорасту до всех этих людей, до всех безумных поступков и нетривиальных решений, когда стану одним из них, то вдруг обнаружу, что это только начало пути, так, перевалочный пункт, с которого и вершина-то толком не видна. И даже в самых трудных, тёмных и душных ситуациях эта мысль заставляет меня делать еще один шаг.


@музыка: Alai Oli - Бог есть любовь

@темы: фото, шаманья книга

23:40 

1)

Я никогда не забуду простые слова, сказанные мне в детстве отцом. "Забор, - сказал он мне, - карандаш, пони, кровать".
Как-то летом я переходил дорогу и задумался о чем-то на светофоре. Зеленый свет загорелся, а я остался стоять. Тогда меня легонько толкнули в плечо - это был пожилой мужчина, который с усмешкой сказал: "Что стоишь-то? Иди. Зеленей уже не будет."
Спустя почти полгода я думаю, что это лучшее, что мне говорили в жизни. Черт возьми, и правда ведь. Зеленей уже не будет.

@темы: шаманья книга

17:13 

Ghost.

Я никогда не забуду простые слова, сказанные мне в детстве отцом. "Забор, - сказал он мне, - карандаш, пони, кровать".
есть миры, которых в каждой секунде - сто, лишь подуй на них - осыплются берестой, где сюжет от века к веку совсем простой - как возникнет, не захочешь марать страницы. ты найдешь их в каждом звуке своих шагов, в отражении бегущих в пруду кругов, не смотри, там нет реального ничего, разбивает ветер крики, баллады, лица...
вот и этот - привидение, скучный сон, недочитанная книга, дурной фасон, весь прозрачный, душный, серый, как будто он нарисован догорающей
сигаретой.
не придумывай его, не бери блокнот, не разбрасывай своих драгоценных нот...
...но какой бы ни был - видишь, как он живёт, отражается наутро в окошке Мэтта.
кто родился в мире цвета - ну что ж, ура, а таким как он - не принято выбирать, Мэтт выходит из подьезда в другой мираж, на работу, на прогулку, к друзьям, на рынок.
Мэтт идет, и через Мэтта видны - смотри - бесконечные отраженья пустых витрин, мостовая, перекрестки и фонари, все несётся бесконечно и непрерывно. быть фантомом - в этом, знаешь, особый кайф - не тревожат злые мысли, душа легка, не сойдешь ни за бандита, ни слабака, здесь не тратишь понапрасну вино и слёзы.
можно в сером отыскать миллион цветов, вот несётся бесконечный людской поток, Мэтт плывёт, включает плеер, идёт в метро...
...замирает на секунду, столкнувшись с Розой.
как она сюда попала - не знаю, нет, может кто-то взял и выдал не тот билет, может рок, случайность, карма, парад планет - только видно: из другого, цветного мира...

я, пожалуй, пропущу небольшой кусок, где глаза, ладони, губы, признанья, соль, где запахло первым снегом, степной росой, в переливах флейты тихо жила квартира.
но увы, любым виденьям короткий час, зачастую строчки ранят больней меча, что не делай, здесь не высидеть, не смолчать - дымный мир качает в душных холодных лапах. ты-то понял, как у них обстоят дела, вот несётся время, вязкое, как смола...

в неприметном сером марте она ушла, унеся с собою сумку и тонкий запах...

здесь закончить бы, в конце приписать мораль, мол виденье-Мэтт поплакал и похворал, мол, летят минуты, вечно идёт игра, он забыл её и просто решил жить дальше.

я уже предвижу отзывы и слова - "вырастает мальчик", "эх, издаваться б вам!", "наконец без мёда, я уж струхнул сперва", "всё как наша жизнь - без сказок, надежды, фальши..."
я наверно, стану светел и знаменит, "вот певец эпохи", "гений", "талант" "пиит"...

но пока мы здесь, мой Мэтью бежит,
бежит,
оставляет позади города и страны.
он бежит сквозь сумрак скверов, фантомный Рим, с каждым шагом он всё больше силён и зрим, от его дыханья светятся фонари - поначалу слабо, позже горят кострами. он не ведает того, что найдет в конце, он не знает даже место, наводку, цель, но пока он верит - он защищён и цел, но пока бежит - нет "пусто" и нету "плохо". он бежит сквозь дымный морок - верста, верста, и не так уж важно, смерть или Роза там...

...а наутро Мэтт увидит вокруг цвета:

киноварь
латунь
навахо
индиго
охра.

***
я не знаю, что он сделал, и что нашёл, как ужился с заработанною душой - не читай плохих стихов и расти большой, не ходи без куртки и укрывайся пледом.
ну а если страх вернется - хитрец и лгун - если снова "плохо" "пусто" и "не смогу"...

я открою двери настежь - и побегу.
и тогда ищи меня по цветному следу.

@музыка: Ilan Eshkeri - The Star Shines (OST Звездная пыль)

@темы: заклятья, шаманья книга, storytelling

12:24 

The Last Day of Summer

Я никогда не забуду простые слова, сказанные мне в детстве отцом. "Забор, - сказал он мне, - карандаш, пони, кровать".
Гуляли ночью, рассвет в два-тридцать, прохладным ветром с Невы укрыться, смешались в памяти знаки, лица, с ума сошедшие небеса.
Дорога вилась, цвела, манила, звала пластинкою из винила, и, верно, скинутся на чернила все те, о ком я рожден писать.
Спускались к морю с потёртым ранцем, мешали сдуру вино и танцы, и я б, наверно, еще остался, но точно знаю же, что влюблюсь.
Ввернуть сейчас бы про равновесье, но стих не пишется, хоть ты тресни, пардон, сегодня другая песня, мой старый летний паршивый блюз.
Кружили мысли нелепым вальсом, я много думал и ошибался, ни муз, ни музыки, ни Пегаса, и нет покоя тебе, душа...
Но что-то утром шептало в уши: "ты можешь больше, ты можешь лучше", будил под утро несмелый лучик - мы вместе делали первый шаг.
Ты ждёшь, я знаю, других историй, про битвы, замки, поля, просторы, про гнев царей, про врагов престола, про звон самшира, про стук карет
Настанет осень, и возвратится визирь, шаманка, король, убийца...но нынче - август, жара и птицы, и я открою один секрет.

Я думал раньше, что сказки - это волшебный мир под рукой поэта, пираты, гоблины и скелеты, чужие тайны во тьме веков,
Мечтал о Ехо, о Средиземье, о странах, башнях, мирах подземных, о карте, двери, волшебном зелье, что унесёт тебя далеко...
...А сказка - это путём окольным наткнуться на невесомый Смольный, и рокот призрачной колокольни вокруг танцует, поёт, бежит;
Солёным ветром, мечтою ранней нестись меж морем, теплом, горами, тогда окажется лучше Нарний лукавый утренний Геленджик.
Когда в сомнений и страхов тине ты заползаешь на свой квартирник, а люди - дивные, как с картины, и в мыслях только - "читай", "живи",
Когда за книгой, плацкартным чаем, летишь обратно бродягой-чайкой, и вдруг приходит: "Скорей. Скучаю." от самой старой твоей любви.
Когда под жарким июльским солнцем играешь в "ладушки" ты с японцем, а он мухлюет, вопит, смеётся, бежим и прячемся от дождя,
Когда друзья, что по разным странам, звонками рвут паутину станций, и это очень тепло и странно - в кого-то верить, кого-то ждать.

Ведь сказка - это не гул заклятий, не томный блеск королевских платий, не монстр в недрах твоей кровати, не фея с тыквой, не кучер-мышь,
Любое чудо - живое, дышит, оно в глазах, километрах, крышах, оно тем больше, сильнее, выше, чем ты охотней его творишь
Любое чудо - не в тюрьмах книжных, оно снаружи, оно подвижно, с ним мир - поверишь ли, удивишься - на нитку соткан из лучших мест.
Иди вперёд, сочиняй, надейся, живи мгновеньем, мечтою, песней, и дверь, зелёная, как у Уэллса - представь! - окажется в твой подъезд.

@музыка: Via Chappa - Обязательно вернись

@темы: шаманья книга, заклятья

00:30 

Потому что счастья не заработаешь,как ни майся, потому что счастье – тамтам ямайца(с)

Я никогда не забуду простые слова, сказанные мне в детстве отцом. "Забор, - сказал он мне, - карандаш, пони, кровать".
Большое спасибо за поздравления всем! Я и не ожидал, что их будет так много. Приятно, черт)



По-моему, чем старше ты становишься, тем меньше понимаешь что-то в жизни. Даже не так - пропадает желание копаться в ней, мучительно искать ответы на вопросы "почему всё складывается именно вот так", "почему у меня нет этого", "что делать дальше". Где-то на краю подсознания появляется маленький датчик, отвечающий за спокойствие; не пытайся изменить декорации, говорит он, вот лежит сценарий самой пьесы, только руку протяни.

Мне двадцать, и внушительная часть мусора, забивающая башку, куда-то ушла, остались только жизненно важные аксиомы: в осознанной мечте силы больше, чем в ядерной бомбе; ничего не случается просто так; только мы определяем собственные условности; самые близкие люди - о ужас! - появляются не с фанфарами и светлым ореолом, а в дождливую пятницу между двумя и тремя часами дня, и ты понятия не имеешь, что скоро внутри будет теплеть от упоминания о них; настоящая гармония наступает не после всех выполненных квестов, а во время их прохождения; Емец абсолютно прав насчет того, что право человека - любить, а быть любимым - это уже глубокий факультатив.

Рассказы моих друзей пахнут пряной солью американского озера, свежестью питерских мостовых, вальяжным спокойствием Джемете и черт его знает чем еще, у меня теперь есть кальян с журавлями и двухсторонний блокнот с Гулливером "для правильного масштабирования личности".

Двадцать лет для меня - это осознание того, что игра, в которую ты играешь на протяжении всей жизни, не только сложна, но и интересна. Что вознаграждение за пройденные ступеньки ты получаешь не в каком-то там обещанном зэ энде, а вот прямо сейчас - протяни руку, почувствуй, как миллиарды возможностей живут в тебе, и каждая из них ждет шанса осуществиться, стать настоящей.

Двадцать лет для меня - это осознание того, что игра еще только началась. И когда я смотрю, какие в ней персонажи, истории, повороты событий, сколько в ней скрытой магии и явных чудес, как ладно и филигранно она сработана, у меня перехватывает дыхание и замирает сердце - каждый раз, как в первый.

@музыка: Royce Da 5'9" - Gun Harmonizing (feat. Crooked I)

@темы: фото, шаманья книга

23:50 

На будущее.

Я никогда не забуду простые слова, сказанные мне в детстве отцом. "Забор, - сказал он мне, - карандаш, пони, кровать".
Вот книга жизни - смотри скорее, работа, школа и детский сад. В четыре варежки руки греют, а в шесть - подпалины в волосах. В двенадцать снова принёс четверку, в пятнадцать гром за окном гремит, в семнадцать хоббиты, эльфы, орки, бежать, срываться, стучать дверьми. На той странице - мотало, било, бросало на остриё меча...
На этой - сохнут еще чернила. В ней нету "было", в ней есть "сейчас".
На этой - сонный июньский город, нырять, дрожать в ледяной воде, кататься в парке, мотаться в горы, быть всюду, вместе...

...и быть нигде.
Когда не пахнут степные травы, не греют мысли и блеск лучей, когда внутри - остывает, травит, когда ты словно другой, ничей, и тускло светят в дворах и кухнях все те, кто может еще светить, когда ты знаешь - всё скоро рухнет, исчезнут в дыме твои пути, когда всё счастье ушло куда-то, кусками рушится личный мир...

...Вломи себе по башке лопатой. И от меня кочергой вломи.

Дай в лоб с размаху, сойди с уступа, не клейся, словно дешёвый рис. Бывает пусто - но стисни зубы, не трусь, одумайся, соберись. Проснись с рассветом, смотри - в пожаре рисует солнце свои черты.

Мир очень старый и мудрый парень. Он видел кучу таких, как ты.

Не нужно мерить судьбу шагами, и ждать удачи ли, власти ли. Для тех, кто сдался - мир словно камень. Для тех, кто верит - он пластилин. Не прячься серой угрюмой тенью, не шли надежды в металлолом.
Твое упрямое Восхожденье стоит и ждет за любым углом.
Ты можешь ждать, сомневаться, греться, бояться, волосы теребя. Но как-то раз в беспокойном сердце проснётся кто-то сильней тебя. Потащит, грубо стащив с порога, скрутив реальность в бараний рог. Смиренным нынче - одна дорога. Таким как ты - миллион дорог.

Вот книга жизни - мелькают строчки, не видно, сколько еще страниц. Одно я знаю, пожалуй, точно - глупей нет дела: трястись за дни. Ужасно глупо - всё ждать чего-то, гадать, бояться, не спать, не жить...

...Нырять в хрусталь, в ледяную воду, где камни острые, как ножи. Бежать в автобус, занять оконце, жевать сосиски и хлеб ржаной, смотреть, как вдруг на закате солнце тебя окрасило рыжиной, гулять по Спасу, писать баллады, тихонько нежность вдыхать в слова, ловить затылком людские взгляды, и улыбаться, и танцевать. Срываться в полночь, пить хмель и солод, влюбляться чертову сотню раз...

А мир смеётся, он пьян и молод. Какое дело ему до нас.

@музыка: Бумбокс - Этажи

@темы: шаманья книга, заклятья

22:49 

Надо мной единственной песней звени.

Я никогда не забуду простые слова, сказанные мне в детстве отцом. "Забор, - сказал он мне, - карандаш, пони, кровать".
Кто бродил по свету, разные знал места: где цветёт жасмином клин лебединых стай, где в ночную пору небо снегов белей, где луна похожа на огонёк в золе. Повезло, наверно - вечный мотив пути: вечерами ветер сладок и странно тих, цель петляет где-то над полотном тропы, под колёсами клубится дневная пыль. Вот бы тоже так - разгадку искать в следах, тасовать, как карты, новые города, под чужой звездой нестись на лихом коне, шить рубаху из историй и новых дней...

Про мою судьбу не слушай, совсем тоска - я рыбак, живу средь этих отвесных скал, и когда зарей чуть только займется день, проверяю сеть в холодной морской воде. Хорошо, наверно, в странах других бродить...

...Но вода морская бьётся в моей груди.

На закате в море - только огонь и соль.
Я сижу один - счастливый,
пустой
босой.


14 марта, Витязево.

@музыка: Animal Jazz - Как люди.

@темы: шаманья книга, фото, заклятья

01:39 

In Dance We Trust

Я никогда не забуду простые слова, сказанные мне в детстве отцом. "Забор, - сказал он мне, - карандаш, пони, кровать".


Оттанцевали отчетный концерт. Какое-то зашкаливающее ощущение невесомости, спокойствия и резонанса с миром.

Почувствуй бит, ощути как льется на сердце музыка сотен строк
Как тает лёд под июльским солнцем, пустив по венам горячий ток
И может стоило так бояться, вокруг судьбы нарезать круги...
Чтоб просто плюнуть, пойти на танцы и вдруг проснуться совсем другим.

Неважно что это - волны джаза, ритмичный хаус, бунтарский хоп,
Ты был как все, а теперь ты сразу незваный, дерзкий, чужой, лихой,
Другие мысли, другие люди, ты их узнаешь в любой толпе
И пусть что будет - не просто будет, а чтоб хотелось об этом спеть

Ведь танец - это не звук колонок, не просто свет, номера, цвета...
Когда танцуешь - ты резок, звонок, весь мир несется с тобою в такт
Когда танцуешь, с тобой удача играет бликами на стене...
Ты слышишь музыку? Это значит что танец вечен, что смерти нет.

@музыка: Olli - Bumm

@темы: шаманья книга, фото, заклятья

02:26 

Я наверно родился в майке

Я никогда не забуду простые слова, сказанные мне в детстве отцом. "Забор, - сказал он мне, - карандаш, пони, кровать".
drayk
Так когда к тебе приходить?
brother bear
Когда небо разверзнется огненным дождем, реки умоются собственной кровью, а брат пойдет войной на брата
brother bear
Ну, или в пятницу.


После особо интенсивных эмоциональных бурь или просто трудного месяца ко мне иногда приходит блаженный полновесный дзен. Всё бытовое как-то резко утрачивает смысл, позволяя тебе закрыть глаза и дышать в такт жизни. То ли этому способствует то, что погода в моем благословенном городе пол-зимы держалась не ниже пятнадцати градусов, с теплым ветром принося, видимо, стойкий ямайский пофигизм. И в такой период меня ничего, от сессии до прекрасных глаз неопределенного цвета не способно выбить из колеи.

Познать бы этот секрет спокойствия, растянуть бы его на года. Было бы здорово - потому что сессия вдруг оказывается сдана самокатом, прекрасные глаза успевают разочаровать прежде, чем причинить боль. Но любой отдых и блаженен потому, что конечен, потому что потом он превращается в застой и технократию. Так что скоро я снова буду бешено носиться из одной локации в другую, и буду абсолютно счастлив.

Но пока танцую по пять часов в день, ем мелкие сладкие мандарины с косточками, листаю рулбуки, читаю хроники Амбера, до которых хотел добраться лет в пятнадцать, варю глинтвейн, шатаюсь по городу, улыбаюсь красивым людям и сделаю всё-таки этот чёртов шоколадный торт из подаренной на работе пятилитровой Нутеллы. И внутри меня - ни меня, ни новых стихов, ни зимнего холода, ничего - только музыка, шум моря, и немножко летнего рыжего песка.

Я че сказать-то хотел - с прошедшими праздниками, дорогие. Не бойтесь быть собой, побольше мечтайте, говорите правду и не впадайте в зависимости.



Краснодар, то ли ноябрь, то ли начало декабря 2010.

@музыка: 5nizza - Ямайка

@темы: шаманья книга, цитатник, фото

23:12 

Успеть.

Я никогда не забуду простые слова, сказанные мне в детстве отцом. "Забор, - сказал он мне, - карандаш, пони, кровать".
Как-то очень давно мне задали вопрос - мол, а что бы ты сделал, если узнал бы, что через неделю двинешь коньки?
Я уже тогда не был любителем рассуждать о подобных темах, но почему-то задумался. И оказалось, что за последнюю неделю жизни можно успеть уйму важных и неважных вещей, глупых и нужных. Мы насчитали штук двадцать важных - неплохо для срока в семь дней, согласен.

Но к черту болтовню о смерти. Потому что я вот вспомнил об этом разговоре, и понял - важно не то, сколько можно успеть сделать, а то, что я никогда бы не успел сделать за неделю.

Я не успел бы, вдрызг пьяный, петь в каком-нибудь дублинском караоке-баре, с пустой бутылкой чужого виски в руке, петь что-нибудь безнадежно русское, какого-нибудь фолкового "Лорда Грегори" на мотив "Greensleeves", и чтобы завсегдатаи-ирландцы подпевали, абсолютно не зная слов, но до неприличия душевно.

Я не успел бы целоваться под проливным дождем, как мечталось лет в четырнадцать и до сих пор; самым банальным образом - оба мокрые насквозь, ошалевшие от стен воды по все стороны от нас, соль на губах и теплые руки, волосы щекочут лицо; люди вокруг бегут под козырьки, прикрываются пакетами и сумками, в панике раскрывают зонты - а мы стоим на улице посреди грома и водопада и целуемся, молодые счастливые придурки, уже не видя ничего из-за заливающей глаза воды, но ощутимо чувствуя, что в этом большом тонущем городе нет никого, кроме нас двоих.

Я не успел бы станцевать где-нибудь на хоповском баттле; предварительно истрепав все нервы в решето и несколько раз почти передумав, чтобы потом вдруг выйти и понять, что зала больше не существует, есть только я и музыка; вспомнив в последний момент все связки и попадая в бит сердцебиением; танцевать для себя и улыбаться; а потом закончить и увидеть, что улыбался не только я один.

Я не успел бы в каком-нибудь малознакомом городе бежать со всех ног на последний троллейбус с компанией людей, знакомых мне часов шесть от силы; в кармане у меня только восемь рублей и подозрение, что мне этого не хватит; мы плюхаемся на заднее сидение с рюкзаками и гитарами, и сваливаем в кучу всю имеющуюся мелочь, чтобы заплатить за проезд - кондуктор ругается, мы дурачимся, а мне хорошо, черт; и в этот момент я как никогда верю в судьбу и в неслучайные встречи; конечная троллейбуса, мы не знаем куда идти дальше, и решаем идти на закат.

Я не успел бы играть в крестики нолики на песке какого-нибудь Золотого берега или Гавай, прямо на границе голубого океанского простора; я играю с пройдохами-серферами, загорелыми и хитрыми как тысяча бесов, моя холодная бутылка апельсинового сока против их браслета с ракушками и амулета с акульим клыком; опять проигрываю, ради смеха мне дают встать на доску - меня сбивает первая же волна и я мешком валюсь в воду; хохот с берега, белые зубы и белое солнце, играющее на моей мокрой перепуганной физиономии; выползаю на берег и мне дарят браслет с ракушками - мол, заслужил.

Я не успел бы наконец выпустить свой сборник стихов, презентовать его в каком-нибудь крошечном арт-кафе, бояться, что не придет никто; и в результате увидеть, что не всем нашлось места. Оглушенным и глупо улыбающимся сесть читать избранное из свежей, пахнущей типографской краской книги; смущаться и запинаться, мучительно краснеть - а потом заметить, что люди слушают твои стихи, затаив дыхание, что им правда нравится, а в углу, будто не причем, сидит твой главный критик, рассматривает интерьер и едва заметно усмехается в твою чашку кофе.

Я не успел бы завести себе огромного пса - дога, мастифа, или может быть снова ротвейлера; вырастить его ленивой добродушной скотиной, абсолютно не годящейся для охраны, бороться по утрам за подушку и вместе шугать голубей в городском парке, прятать от него свой завтрак и отпихивать задницу, загораживающую телевизор; придумать ему как минимум три клевых имени, так и не суметь выбрать лучшее и звать его просто "чувак" или "ну и где опять мои тапки!?"

Я не успел бы встретить новый год под снегопадом где-нибудь на огромной городской площади - вокруг куча счастливых людей, все кричат и обнимаются - абсолютно незнакомые друг с другом люди; и к ощущению праздника добавляется чувство, будто кончилась война; пахнет порохом и морозом, снег падает ресницы и тает на языке, как в детстве; рядом пролетает снежок; компания, человек десять, лепят снеговика - ты идешь к ним, шаря в рюкзаке и думая - что бы предложить вместо морковки.

Я не успел бы застать рассвет на крыше высоченного нью-йорского небоскреба; небо наливается бирюзовым, но внизу еще гораздо больше фонарей-звезд, чем вверху; термос уже почти остыл, вечеринка кончилась, кто-то рядом спит на расстеленном пледе, а ты с красными глазами сидишь на самом краю и смотришь на просыпающийся огромный город далеко внизу, и дует ветер - только в такой час он пахнет почему-то не дымом и бетоном, а дождем и дикими травами.

Величайшее благо это мира - то, что мы редко когда умираем через неделю. И то, что мы можем успеть за жизнь, гораздо важнее и круче всей болтовни о несбывшимся. Поэтому в часы, когда мне особенно грустно, я вспоминаю вкус ирландского виски, которого никогда не пил, соленую прохладу весеннего дождя, лихую резкость хип-хоповских битов, дребезжание старого троллейбуса, теплоту австралийского песка, запах типографской краски, шелковистую шерсть пса, запах фейрверков и хвои и стальную красоту нью-йорского рассвета.
И когда я понимаю, что это лишь малая часть несделанного, несвершенного, грядущего, осуществимого - в квартире становится тесно от расправленных крыльев.

@музыка: No-Yo - Mad

@темы: шаманья книга, рассказы

19:58 

Подводя итоги.

Я никогда не забуду простые слова, сказанные мне в детстве отцом. "Забор, - сказал он мне, - карандаш, пони, кровать".
Господь мой Боже, дающий силы, моя поддержка душевных битв - я очень скуп на свои "спасибо" и никогда не читал молитв, когда легко - закрываю двери, и открываю, когда трудней - но никогда так в тебя не верил как в эти все девяносто дней.

Да, это лучшее твое лето, твой лучший маленький жаркий год; когда в июне пришли ответы и перекрыли весь кислород, ты думал, всё, оклематься нечем, и ты прострелен, сожжён, убит...
Но вот смотри, как прекрасен вечер, и в венах бьется твой личный бит. А так боялся, что бросишь вёсла, и не отыщешь своей души...Не знаю, стал ли ты, парень, взрослым, но точно вырос и стал большим.
Запомни горы, дворы, прогулки, гитары, пение налегке, запомни крик парохода гулкий, родных драконов в Геленджике, каким счастливым ты был, и полным, и новый мир где-то у виска...
Чтоб если вдруг возвратится полночь, ты снова смог это отыскать.



26 августа, в лучшем из моих городов

@музыка: Сергей Бабкин - Цветы

@темы: шаманья книга, фото, заклятья

16:50 

Немного о мироощущении

Я никогда не забуду простые слова, сказанные мне в детстве отцом. "Забор, - сказал он мне, - карандаш, пони, кровать".
Через полтора года непонимания и моральных абстиненций, психозов и иллюзий, а потом через два месяца ремиссий и воскрешений, безумных поступков и волевых усилий, сорванных на стадионе спин и пересмотров моральных ценностей, до Сергея Сергеевича наконец-таки начинают доходить некоторые вещи.

Наверное, это взросление; медленно приходит осознание того, что сильными людьми не рождаются. Все те, кого ты так уважаешь за стальной взгляд, за твердую руку, за умение не срываться в гадких ситуациях, за способность сохранять чувство юмора там, где смеяться совсем не хочется - все они так же ошибались, срывались, верили не тем, оказывались не там, где нужно, болезненно воспринимали ложь, лгали сами; вся разница в том, что они в один прекрасный момент решили, что им все это надоело, и взяли себя в руки.

Приходит осознание того, что за все отвечаешь ты сам, что нет смысла никого винить, нет смысла кричать на весь квартал, что близкий, которому ты доверял, оказался лжецом и мерзавцем. Да, окей, он может сто раз оказаться лжецом, и двести раз - мерзавцем, но это ты, и только ты позволил ему быть рядом с тобой. Это ты прощал ему вранье и плохие поступки, давал вторые шансы, разглагольствовал об исправлении, терпении, милосердии, о том, что каждый имеет право на ошибки, верил каждому слову, потому что тебе хотелось поверить. Это ты закрывал глаза на откровенно гадкие слова, сказанные о ком-то другом - ведь любое зло в любом человеке проявляется гораздо раньше, чем оно коснется самого тебя. Если ты один раз закрываешь глаза на предательство или измену - значит ты заслужил их в дальнейшем, ведь ты мог бы сразу уйти, как бы тебе не было больно и гадко. А раз остался - стисни зубы и терпи, и не смей говорить, что кто-то виноват, кроме тебя.

Приходит осознание того, что в жизни нет невозможных дорог, есть, разве что, почти невозможные, но и их значительно меньше, чем кажется. Если ты говоришь "Ох, я пошёл бы на тибетскую йогу, но эта чёртова работа не оставляет мне сил!", или там "Вот бы заняться брейкдансом! Жаль, что этому надо учиться с детства!" - то это наверняка означает лишь то, что твоей заднице на диване гораздо теплее, чем ты сам себе признаешься. Если ты хочешь себе зеркалку за пятьдесят штук, ты не покупаешь ее не потому, что ты бедный студент, а папа работает водителем - ты не покупаешь ее, потому что на самом деле не хочешь. Если бы болел этой идеей, ты бы откладывал деньги на кино, кушал бы не в кафе, а в булочной за углом, не трогал бы стипендии и подарки на день рождения, устроился бы на вечернюю работу между парами и сном - и через год, максимум через полтора, купил бы себе этот чертов фотоаппарат. Если бы ты правда хотел научиться играть на гитаре, ты купил бы себе любую худо-бедно строяющую бандурину за штуку-полторы, выцепил бы друга-гитариста или посмотрел бы аккорды в интернете - и тренировался бы между работой и учебой, жутко фальшивя и дуя на отчаянно болящие от жестких струн пальцы до тех пор, когда цоевскую "Пачку сигарет" уже можно было бы отличить от шума машин за окном.

Приходит осознание того, что окружающие люди - нужная, но не основопологающая часть жизни. То есть нет, тебе так же приятно, когда хвалят твои стихи, когда говорят, что ты хорошо выглядишь, когда критикуют то, что ты делаешь - но это уже ни на что не влияет, кроме тех случаев, когда ты сам признаешь истинность этих высказываний. Постепенно исчезает потребность называть кого-то любимой, другом, близким, братом; форма заменяется содержанием, осознанием того, что либо вы оба знаете, как обстоят дела, либо одному пофиг, а другой себя обманывает. Пропадает навязчивое желание подружиться со всеми, кто вызывает у тебя восхищение, становится достаточно того факта, что ты не потерял способности восторгаться людьми; отношение же к тебе другого человека становится информацией второстепенной. Нет, это вовсе не означает крест на всех близких взаимоотношениях - просто ты в кои-веки даешь жизни идти своим чередом и развиваться с нормальной скоростью; все люди, которым суждено стать твоими друзьями, и так станут твоими друзьями; для этого необязательно катализировать процесс и пытаться кого-то удержать, это никогда не заканчивается хорошим, тысяча же примеров.

Наконец-то, черт, приходит осознание того, что жизнь одна, последняя, что все континью и свитки воскрешения уже были использованы до твоего рождения. Пройдет десяток лет, и тебе уже не будет так просто сходить с рук прогулка босиком по луже в летний дождь; уже не будет так танцеваться и хотеться взрослеть; через двадцать-тридцать лет ты уже будешь на всякий случай разбавлять вино минералкой; через шестьдесят все будут восторгаться твоим бодрым голосом; чувак, чувааак, у тебя чертовски мало времени, чтобы осуществить хотя бы половину задуманного, а ты тратишь его не на то, не на тех, не на туда. Вместе с кучей разочарований в жизни пришло бесценное понимание того, что если ты действительно хочешь что-то сделать, будь это сто раз смешно, нелепо, непосильно, тебе ни к лицу - ничей смешок, ничьи шепоты за спиной, никакая лень или стечение обстоятельств не должны помешать тебе сделать это - потому что страшнее всего проигрывать самому себе, потому что потом чертовски трудно взять реванш, потому что с каждым твоим "А, ладно, у меня все равно бы не вышло" - у того другого чувака с ледяными пальцами, который сидит у тебя внутри и изредко берет за горло, на табло появляется новое очко.

Взросление - это осознание того, что жизнь удивительна, как катушка Тесла, и внезапна, как Моника Беллуччи посреди краснодарского парка - и ты будешь последним слабовольным мудаком, если будешь сидеть на лавочке, и смотреть, как она проходит мимо тебя.


Краснодар, 26 июля, после жуткого ливня.

@музыка: Сергей Бабкин - О тебе

@темы: шаманья книга, фото

00:09 

ретроспектива

Я никогда не забуду простые слова, сказанные мне в детстве отцом. "Забор, - сказал он мне, - карандаш, пони, кровать".
Мне четырнадцать, ночной берег Геленджика; меня вытаскивают из постели собственные вожатые и несколько друзей. Пахнет солью и свежим ветром, мы идем по побережью, по старым вытертым каменным дорогам, среди деревьев и шума моря. К полночи мы должны успеть на пляж - вода - как парное молоко; сквозь тьму светятся огни города - тысячи огней с разных сторон посреди темной теплой воды.
В полночь меня дергают за уши, бегут купаться, я лежу на спине, запрокинув головы, и смотрю на звезды. Звезды заслоняет смеющийся Дэн, еще молодой, семнадцатилетний; он только что вышел из воды, и нарочно стоит надо мной, чтобы на меня падали холодные морские капли.
Этого дня мне хватило года на три; и никогда больше мне, наверное, не было так же хорошо.

Мне восемнадцать, в Питере белые ночи; день рождения меня настигает в кассе супермаркета. Меня поздравляет вся очередь, пропускает вперед, я растерян и не знаю, что сказать. Мне дарят одеколон, пивную каску, и книжку Акунина - но неожиданней подарков являются люди, которые мне это дарят.
А потом, утром, Эл, самый чудесный малк по обе стороны Грёзы, ведет меня по городу. Оказывается, она несколько дней придумывала квест мне в подарок. Подьезд с Летучими обезьянами, барельеф с девятью танцующими драконами в обычном питерском дворе, разговаривающие львы, кусочки загадок - я чувствую себя как настоящий приключенец.
Вечером Эл ведет меня на концерт Хелависы. И более волшебного завершения вечера сложно было себе представить.
Уже позже, этот день научил меня тому, что никогда нельзя страдать по людям, которым ты безразличен, когда вокруг есть хоть кто-то, кто заставляет тебя улыбаться. Хотя этой науке я с переменным успехом учусь до сих пор.

Сегодня мне девятнадцать; Боже, подари мне сил и немного удачи. Попозже я верну это все стократ.

@музыка: Maryjane - Лишь Вверх

@темы: шаманья книга

Не верь в худо.

главная